За вами пришли

В дверь постучали. Почему постучали, ведь звонок работает? Это же точно, что работает — полчаса назад заходил сосед Александр за тонометром, давление у него прыгнуло. Звонил ведь звонок…

Что за люди, зачем в дверь тарабанить? Именно тарабанили. Причем, звук был странный, какой-то всеобщий, Словно и в потолок стучали, и в окно, и в дверь, и посудой на кухне… одновременно.
Внутри все болело. Была сумасшедшая тяжесть в груди. Сил, казалось, нет, чтобы встать с дивана и открыть непрошеному гостю. Но Николай поднялся… и даже без особых усилий. Он отталкивался от пола, и его тело, как пух, поднималось вверх, настолько легко, что, если переборщить и оттолкнуться посильнее, – ударишься головой о потолок. Он открыл дверь и увидел женщину средних лет. В черном платке, с пронизывающим насквозь взглядом и крупным, некрасивым носом.

— Вам кого?

-Тебя.

— А Вы, собственно, кто?

-Смерть.

У Николая была странная реакция на это слово. Он сам не понял, то ли улыбнуться он хотел нелепой шутке, то ли расплакаться от обиды, что так рано…
— У вас эпатаж не тот. Не хватает чего-то в образе… попытался он съюморить.

— На сельскохозяйственное орудие намекаешь? Так это какой-то художник придумал, фантазер. Зачем мне коса? Косить вас что ли. Моя обязанность – взять человека за бледную ручку и проводить куда положено.

— А куда положено?

-Пойдем, посмотришь.

-Нет- нет, минуточку, надо еще поискать варианты.

-Вариант.

-Что вариант?

-У тебя один вариант. Пойдем.

Ужасная женщина сказала это так просто и уверенно, так холодно и безжалостно, что не верить ей было уже невозможно.
— Может, попутали? Я все понимаю, у каждого бывает. Кто не работает, тот не ошибается. А у Вас работы – не дай Бог. А-а-а! Точно! Это же соседу Александру было плохо. Представляете, давление 220 на 120. Это он, наверное, умер, Вы ошиблись Чуть-чуть. Посмотрите в списке – у него 97 квартира, а у меня 98.

Смерть продолжала молча смотреть в глаза. От этого молчания становилось… если сказать жутко, то это детский лепет против того ощущения.

— Пойдем. Все!

Какие ужасные эти три буквы. В-с-е! Умирали родственники, знакомые. Недавно друга лучшего Леху похоронил. Но чтобы это со мной произошло… Бред какой-то.

— Я прошу Вас, проверьте списочек. Я еще полгода назад в футбол играл за ветеранов завода. В баню хожу, бегаю трусцой в сосновом лесу… Ошиблись ведь!

Смерть молчала.
— Хорошо… проходите, присядьте на диванчик. Я сейчас. Эта носатая читает мысли. Надо не думать, а интуитивно… подсознательно намекать на мысль… Бывает же такое в мозгу: от запаха, от звука вдруг рождаются пережитые образы. Надо мыслить образами, как намеками. Николай взял полотенце…. Зачем? Это был отвлекающий маневр. Он тихо выскользнул в коридор, пробежал мимо лифта и помчался вниз по лестнице. На последнем проеме повернул направо вниз, и вот он уже открывает свой подвал. Легко так рукой, без всяких замков. Закрылся, забился в самый угол, набросил на себя какую-то старую, порванную фуфайку, из тела которой, как кости, выпадали куски старой, потемневшей ваты. Холодно. Если б кто знал, как здесь холодно… Надо же так обидно. Столько задумок было, только в жизни стало что-то получаться… И на тебе – носатая. Что-то у меня такое ощущение, что я лежу как и лежал на диване. Сон?! Как же я сразу не догадался. Подвал… фуфайка, конечно, все снится. И ничего ужасного нет. Проснусь – пойду водочки врежу. Надо же такому прибуровиться. Но это уже звоночек сверху. Будем спешить жить! Где-то я уже слышал это. Когда проснусь, поеду сразу к внуку Роме. Ему уже 17. Через неделю впервые в жизни будет играть в вышке за команду мастеров. Представляю… Футбольное поле, зелененький подстриженный газон. Море зрителей, делающих волну… свисток судьи… И мой внук под двадцатым номером…. Надо поболеть. Обязательно. На стадионе. Я не заиграл, сын не заиграл, а внук – талантище. Как в жизни мне сейчас повезло, как я люблю своего внука, а он меня – и на тебе, носатая! Ах да, снится же, забыл. Захотелось громко-громко закричать и проснуться. Николай чуть повернулся в сторону и почувствовал совсем рядом… кто-то сидит.

— Ты?

-Я! Тебе скоро 60 должно было быть, а ты как ребенок, в жмурки играешь.

-Вот именно, скоро. Я даже еще не пенсионер.

— У вас здесь мужики почти все так мало живут. Пойдем.

Вышли из подъезда. На лавочке как всегда сидели баба Валя и Филиппович. Николай попросил обреченно.

— Давай присядем на дорожку.

Смерть села рядом и стала рассматривать заинтересованным взглядом профессионала бледное лицо кашляющего деда.

-Что, тоже пора?

— Да, после тебя зайду. Но по-вашему — это через три года.

-Слушай, дай мне полтора года, пополам с Филипповичем. Так будет честно. Я тебе сейчас расскажу, ты все поймешь. Мой сын давно развелся. Жена его смотала в Москву на заработки. Прически делает. Внук Ромочка всегда был со мной. С годика. Заболеет – я через пять минут рядом. Всех врачей на ноги подниму. Я ему сказки перед сном рассказывал, сам придумывал про братьев котят и крысу Крыеллу…
Он меня называл Коля. Никогда «дед» не говорил. «Коля расскажи про котят…». Учил его буквам. Говорил ему «К» — Коля, «К» -кулак… После этого, когда он выучил, увидит меня и показывает кулак, — мол, Коля. Ты понимаешь, что такое любовь внука! С Филипповичем пополам. Идет? У него ни дытынки, ни пылинки. Сам, как перст. Зачем ему три года?

Смерть была безразличной и молчаливой, как смерть.

— Подожди, ладно, пусть живет. Есть другой вариант. В деревне возле дома тещи — дом бабы Насти. Она давно совершенно слепая. На улицу выходит по проволоке. Нет никого из родственников, все давно умерли. Ей девяносто уже. Жизнь достойную прожила, воевала даже. Я был у нее недавно. Говорит мне, все прошу Господа, чтобы забрал. Понимаешь, сама просит, чтобы смерть пришла, а ты здорового мужика забираешь.

— Тромб.

-Что тромб?

— Перекрыл клапан сердца.

— Поменяй на бабушку, она сама же просит. Да где же эта справедливость, Господи!

— Пойдем.

— Да послушай ты…. Есть у тебя что-нибудь человеческое? Тебе это не понять. Это жизнь. Представляешь, как-то весной идут по пешеходной дорожке родители жены сына — молодой дед Олег с двухлетним Ромой на руках и баба Ирина. Я метров в десяти по параллельной дорожке иду во встречном направлении. Рома увидел меня, заерзал на руках у Олега, дед остановился, думает, что случалось, поставил Ромочку на асфальт. А тот подхватился и побежал стремглав ко мне. Обнял, поцеловал — и уже на руках у меня! Дед Олег поразился… За такую любовь внука можно жизнь отдать! -

— Вот ты и отдал.

— Ах, вот как… Тогда ладно. Согласен. Бери. Пойдем. Далеко идти?

— Не устанешь. Давай руку.

— Холодно. Если б кто знал, как здесь холодно....

* * *
— Посмотрите, посмотрите, кто открыл счет в матче, — сорвался от радости почти на крик комментатор. — Двадцатый номер – Роман Войнов! Это новичок команды, совсем юный футболист, о котором я вам говорил вначале матча. Ему 17 лет. Вот это дебют! Как радуется юноша… Правда, футболку, как многие не снимает. Подбежал к оператору и почему-то показывает в камеру — кулак… Кому это? Странно.

Оценки читателей:
Рейтинг 6 (Голосов: 0)



Это произведение участвует в конкурсе. Не забывайте ставить "плюсы" и "минусы", писать комментарии. Голосуйте за полюбившихся авторов.

08:01
270
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!