Кома

- Соня? Милая, я что умер?

- Нет, но жизнь ты почти проиграл…

Странно это. Я не видел ее с того самого дня, с аварии в которой она…. А она здесь, и почему-то совсем не изменилась. Ведь прошло столько лет.

Огляделся. Лето. Огромное поле, за ним, на холме, большой деревянный дом с крыльцом и мансардой. Солнце светит, на небе безоблачно. В далеке лес. Справа от дома речка, на берегу синяя лодка. Тепло, хорошо, красиво, как и бывает в начале июля.

- Что за райское место? Я точно жив?

- Пока да…

- Где я?

- Там где хотел быть.

Соня исчезла. Мне показалось, что за ней вслед поплыл коридор из маленьких белых облаков. Что происходит? «Там где хотел быть!». А если я захочу на океан?

Резкий ветер чуть не снёс меня с ног. Шум волн, бьющихся об утёс. Крик пролетающей птицы. Чайка или пеликан? До самого горизонта синяя гладь. Океан. Настоящий. Как такое возможно? Я ведь только об этом подумал. То, что мысль материальна, я всегда знал, но чтобы так…!

Ну что же,  поиграем: «Хочу в Антарктиду». Опрометчивое было решение. Снег, холод, и скука. «Хочу на Мальдивы». Белый песок, низкие пальмы, жара. Как по волшебству всё задуманное воплощалось в реальность. Даже абсурдный розовый мир, с огромными мыльными пузырями, с летающими кукольными домами и стайкой единорогов. А следом еле ноги унес от тигровой акулы и горбатого кита. Забавно. Если я и сошёл с ума, то это самое замечательное сумасшествие на свете! 

Я даже смог осуществить свою детскую мечту - полет в космос!  Созвездие Ориона. Как я себе и представлял. Только разглядеть мало, что мог, толи фантазии не хватило, толи опыта... Зато как прекрасна Земля с высоты птичьего полёта! Красота. Помню, что летал в детстве, во сне. И почему дети летают во снах, а взрослые нет? Через определённое время фантазия по иссякла, и такие «гипер прыжки» мне порядком надоели. "Ещё один разочек, и всё", решил я. "Куда бы слетать на последок? А махну я в Нью-Йорк." Манхеттен, то, что нужно, и на полную катушку голос Фрэнка Синатры. Так и гулял, слегка пританцовывая, разглядывая небоскрёбы и рекламные надписи. Не знаю, сколько прошло времени, но я стал замечать, что в городе не темнеет, если я об этом не думаю. А потом и вовсе и понял, что за это время совсем не спал... Стало страшно, и очень одиноко. Пусто, как в пустыне. Секунда и уже, куда не посмотри, всюду барханы и песок, только жёлтый песок. "М-да". Что-ж вполне подходит под моё одиночество. Наверное, заслужил…

- Соня, - закричал я, - Соня, ты хоть где?

- Я с тобой, - она появилась словно ниоткуда, опять с лёгким шлейфом белых облачков вокруг.

- Это что, странный сон?

- Нет, милый.

- Расскажи мне! Что происходит?

Городская больница, нейрохирургическое отделение, в коридоре за дежурным столом медсестра заполняет карты больных.

Запись 33:

Больной в вегетативном состоянии, на раздражители не реагирует, тахикардия, искусственная вентиляция лёгких, реакция сетчатки глаза минимальная, внутренние органы без повреждений. Сознательная деятельность – отсутствует.

Я не видел себя со стороны. Я не мог открыть глаза, пошевелить рукой, произнести слово. Ступор. Словно сбылся самый страшный кошмар, когда ты деревенеешь и не можешь двигаться, и ноги становятся свинцовыми. Что со мной? Пытался сделать глубокий вдох. Пульс участился. Ну же, дыхалка то должна не подвести. Я всегда зарядку делал, гимнастику. А в детстве, прыгал с ребятами с моста, в деревне, и я дольше всех задерживал дыхание. На озере всё только и ждали, когда я вынырну. Глубокое было озеро. И сейчас как будто плыву, через воду слышу, смутно, голос, до боли знакомый.

- Папа… Пап, ты меня слышишь, слышишь? Ну как же ты так…, - Боже, Лидочка, дочка старшая, пришла.

«Лида, не волнуйся так, я здесь». Хочу сказать ей, но звука нет. Она серьёзно смотрит на аппаратуру, к которой я подключён. Совсем большая. И когда выросла?

- Пап, ты не волнуйся, врач говорит, случается, что пациенты выздоравливают и сознание возвращается. Мы что-нибудь придумаем. Как всегда! Да?

Я помню её маленькой, упрямая была, такая и осталась. «Ну, конечно, придумаем, Лидочек, ну как же иначе!». Звука нет, нет движений, нет энергии.

- Ты, главное не сдавайся! - на её глазах выступили слезы.

Как же сложно и невыносимо это бессилие. Лежу как овощ, и ничего не могу поделать. Мне хочется успокоить её, обнять.

- Что ж ты плачешь, ему поправиться надо, а тут такие слезы. Не грусти, - пожилая нянечка, зашла в палату. Погладила Лиду по голове.

- Почему так произошло, что с ним такое?

- Научно называют вегетативным состоянием. А по сути застрял он между мирами, между бытием и небытием.

- Он выживет? – дочь рыдала.

- Солнышко, как тебе объяснить то. На то особый промысел Божий нужен, особое заступничество – выздороветь после такого. Его надо заслужить. Тогда и будет ему даровано, сколько-то лет жизни. И значит это, что его миссия здесь, на Земле, ещё не завершена, а если всё сделал, то уйдет, как бы мы не хотели.

- А как узнать?

- Подробности этих решений - тайна.

- Тайна?

- Да, между человеком и Богом.

- И повлиять нельзя?

- Повлиять нет, а просить можно, на это молитва есть. Все, что делают врачи, направлено на то, чтобы душа смогла себя проявить себя через восстановленную нервную деятельность. Понимаешь? А как душа себя проявит и, что ей делать вариантов много. Кому-то изменится, а кому-то только покаяться. Вот царю Моисею надо было покаяться, и даровал ему Господь ещё десять лет жизни.

«Десять лет, о, этого то, что нужно», размышлял я. Покаяться, может и мне надо. С чего начать? Ох, разное было в жизни. В грехах надо или в сожалениях, или в несовершенном, не сделанном? Как делать не знаю, но попробовать можно. «Лида! Не реви. Я всё понял». Старался кричать изо всех сил. Только слышит ли кто?

- Ты иди ка домой, девочка, завтра придешь, а то вот смотри на монитор сердце у него как колотится, нельзя ему волноваться, - сказала нянечка - давление поднимается.

- Сердце? Давление? – спросила Лида – Это что значит, он меня слышит?

«Слышу дочь, слышуууууу».

- Конечно, слышит, а как иначе то?! Иди, не волнуйся. Я ему успокоительное дам, поспит. А ты вот что, в Храм зайди - свечку поставь во здравие. Как зовут то отца?

- Владимир зовут.

- А отчество?

- Михайлович. Дедушка Миша у меня.

- Вот и хорошо, Владимир Михайлович, буду знать за кем ухаживаю.

- Спасибо вам, - Лида пожала ей руку, - пап я завтра приду. Ты жди!

Я хотел проводить ее до дома. Медсестра потянулась за какой-то склянкой, и добавила раствор в капельницу. Комнату заволокло туманом. Я оказался в до боли знакомой пустыне. Все плыло. Сознание рассыпалось на медленные осколки. Не знаю, сколько прошло времени.

- Ну как ты милый?

- Соня…, я так ждал.

- А куда торопиться? – она заулыбалась. Какая же она красивая, как и раньше.

- Знаешь, а я ведь скучал по тебе. Ну, при жизни... Тогда скучал. Когда мог…

- Что мог?

- Ходить, есть, спать, говорить, всё мог. Жить, Соня, жить. 

- А сейчас? 

 - Подожди, но я ведь иду! И говорю, да? Ты же меня понимаешь, слышишь?

- Да, милый, понимаю.

- А другие, там, в больнице, могут меня слышать?

- Если любят, конечно, - она легонько рассмеялась.

- Значит я живой?

- Живой, живой.

- Я живой, и если любят то… услышат. Ну, конечно, слышат сердцем. Я знаю.

- Это всё, что ты хотел знать? – серьезно спросила она.

Было что-то еще, важное, но я никак не мог вспомнить. Скорее в палату.

- Да, всё! – крикнул я, радуясь как ребёнок.

Запись 45

После сильного сердцебиения у больного началась гипертония. Препараты для понижения давления снизили нагрузку на сосудистую систему, и сильно замедлили дыхание, подача кислорода увеличена. На внешние раздражители не реагирует, внутренние органы без повреждений. Сознательная деятельность - отсутствует.

В палате утро, в коридоре Лида жалуется сестре, что пахнет хлоркой и просит добавлять её поменьше. Сестра бурчит в ответ, что ему, то есть мне, всё равно, чем пахнет. Лидия на неё посмотрела так, что та ретировалась с ведром и шваброй, как будто их и не было. Молодец, дочь, характер.

- Привет пап. Как ты?

«Моя хорошая, я в порядке, точно. Жаль, что ты не слышишь», начал я. О, надо же по-другому. Любовь. Через любовь. Странно всё это. Раньше я считал, что выражаю любовь к детям, тем, что зарабатываю деньги на их содержание. Я попытался успокоиться и собраться. Помню правила медитации - хочешь успокоить ум – концентрируйся на чем-то одном. Стал думать о дочери, о том времени, когда она была маленькой. Помню случай, поздней осенью, ей было лет семь, поехали большой компанией за грибами, у всех полные корзинки, а у нее пусто. Она сказала, что найдет самый большой гриб, и убежала в лес. Мы искали её дотемна. Нашли спящей под деревом с огромным подберезовиком в руках. Я не сразу понял, что она не спит, а притворяется, чтобы не попало. Но никому не сказал, и нес её на руках десять километров. Это был наш с нею секрет. Часто потом хихикали. Давно это было….

Эмоции захлестнули меня. От воспоминаний стало так тепло на душе.

- Пап, а помнишь, как ты меня из леса на руках нес? С этим дурацким грибом.

Сработало!!! Сработало. Я прыгал на собственной больничной кровати. Сработало! Аппаратура в палате предательски запищала. О только не сейчас. Надо успокоиться. Внутренний покой, внутренний покой. Лес, речка, солнце, покой…. Ох, как я скучаю по настоящему лесу. Да и по запахам. Всяким разным, пускай даже хлорки. На удивление аппарат замолчал.

- Тебе Машка привет передает, она хотела прийти, но не выходит, знаешь же, у неё семья и диплом на носу. Хлопоты и всё такое.

Машка? Моя младшая. Всё время забываю, что ей уже 22. Как быстро растут дети. 

В палату вошла нянечка. Лида заулыбалась.

- Здравствуйте.

- Здравствуй солнышко. Отца навещаешь, молодец, хорошая ты дочь. Повезло ему. А еще родные есть?

- Да, сестра и мама. Только у сестры хлопоты семейные. А с мамой … у них давно уже нет отношений, не сложилось, в общем. Ну, она может, зайдет, хотела с врачом поговорить. Не будем об этом. Знаете, я вот в одном журнале прочла, статью, - Лидочка достала свернутый лист, - скажите свое мнение?

- Ну что ты, я же не врач.

- Врач читать отказался, сказал занят.

- Давай так, ты вслух прочти, а я работать буду.

- Да, хорошо. Вот: при обследовании 356 больных с диагнозом вегетативное состояние, отмечено восстановление сознания у 55 процентов. Учитывая такую статистику, было предложено заменить термин «вегетативное состояние» на  «синдром безответного бодрствования». Общее число выздоровевших пациентов за четыре года составило 747 человек. Люди, восстановившись, могут жить полной, нормальной жизнью, десять, двадцать, и более лет. 

«Даровано десять лет жизни», где я это слышал? А... Моисей! Покаяние. Ну, я балбес, вот что у Сони надо спрашивать. Пока дочка тут уйти не смогу. Сосредоточился на том, что устал, хочу поспать, при этом мысленно её обнял, и как бы сказал ей, что она замечательная и у неё все будет хорошо, а я устал.

- Я пойду, пожалуй, - сказала Лида, - ему, наверное, больше отдыхать надо – помахала мне рукой и вышла из палаты.

Добраться в пустыню в этот раз было сложнее. Мозг упорно рисовал картины из моей прежней жизни. Устав и отчаявшись, я наконец-то увидел привычные барханы.

- Соня, милая, ты здесь?

- Я всегда здесь…

- Скажи, а ты мой ангел?

- Да милый.

- Почему?

- Потому что люблю.

- И я тебя люблю, и всегда любил.

- Я знаю, я знаю.

- Отведи меня туда. Я видел … твой коридор из облаков. Отведи меня к Нему, – Соня молчала, - ты можешь?

- Зачем тебе? Оттуда почти никто не возвращался. Ты хочешь увидеть Его…?

- Да.

- Мне нужно время. Подожди тут.

Она ушла. Теперь я четко разглядел, как по воздуху прошелестели белые облака. Ждать, так ждать. Усевшись на песок, думал о том, что мне столько нужно Ему сказать. Я стал, мысленно, готовится к встрече. Как и многие представлял себе Творца эдаким добрым седым стариком, от которого веет теплом, заботой и мудростью. Наверное, этот образ создали люди, потому что все мы нуждаемся в отце, который старше и мудрее нас. Я своего папу не видел давно.

Неожиданно чья-то рука погладила меня по голове, а потом потрепала за ухо. Нет, не может быть… Папа. Папаааа. Я упёрся ему в плечо, и зажмурился, как в детстве. И почему-то начал взахлёб рассказывать, что жизнь не сложилась, что грустно, что сюда попал вот, что ни любви, ни денег и даже научные открытия идут тяжело. Я говорил и говорил, и сам не заметил, что плачу. Папа поглаживал меня по спине.

- Всё будет хорошо, ты поверь сынок.

- Пап, я всё хотел тебе сказать, как я тебя люблю.

- Я знаю, сын, мы с мамой всегда тебя любили и любим.

- Любим? Но вас же нет…

- Как это нет? Вот ты есть, переживаешь, чувствуешь, говоришь, что любишь. Есть ты? Или тебя нет?

- Ну, есть. Я же всё чувствую, понимаю.

- Вот и мы так.

- Пап, а как мне вернуться к нормальной жизни, вернее к той обычной. Может мне покаяться надо?

После этих слов отец рассмеялся.

- Эх Вовка, ты же не Моисей! )) Хотя такое дело никому не вредило. Только мало кто знает как, и почти никто не знает в чем…. Ты вот в чем собрался? Как вилки с работы унёс, как гульнул налево после свадьбы? Или как в шестом классе вы пиво первый раз пробовали, за гаражами.

- А ты что знал? Да это… я и… это не пил совсем.

- Да, ладно, знаю я, - он смотрел на меня с такой любовью.

- Не в этом каются, ну да разберёшься.  А так то твои задачи другие, ты книги пиши, студентов учи, делай мир лучше. А вот если обидишь кого – извинись. О вещах, деньгах не думай, с собой не заберёшь, а живые существа боль с собой носить будут.

- Да я вроде не грубый. Друзья не жаловались.

- А причём тут друзья? Для Бога все равны. Всех кого встречаешь. Ты вот, что запомни: Самый главный человек в твоей жизни это тот, который находится в данную минуту перед тобой. Кто бы он не был. Понял? Плохо с человеком - уйди. А так все важны, да и не только люди, животные тоже, даже птички всякие.

- Да! Понял, - я обнял отца крепко. Так бы и стоял вечность, но тут получил лёгкий щелчок по носу.

- А ну-ка, не зевать, первый раунд! – мой старик радостно принял боксерскую стойку.

- Да я тебя нокаутирую на раз, два, три.

- Попробуй, Вовка боксер, на-ка левой, левой, оп хук справа, ага!

- Ну, все батя, держись.

- О, молодец, так голову закрывай, - папа ничуть не изменился.

- Лови мой коронный.

- Промазал, Вовка, промазал!

Мы захохотали и повалились, на землю. Смех стих, и его образ рассеялся так же быстро, как и появился.

Я был не в пустыне. Я не рванул к звездам. Не полетел вокруг Земли. Не нужны были мне ни кратеры Луны, ни глубоководные воды. Я вернулся в мой родной город. Удивительная штука человеческий мозг, в одно мгновение может воссоздать дорогую сердцу реальность. Как же хорошо. Ветер подгоняет серые облака над гранитной мостовой. Чайки кружат в поисках рыбы. Нева немного вышла из берегов. По Университетской набережной тихонько едет троллейбус. Случайные прохожие достают зонты, начинается летний питерский дождь. Я гулял и думал, обо всём.

- Соня, ты слышишь? Не надо встречи... я подожду своего часа.

- Хорошо, как скажешь, - отозвалась она.

- Я просто так нуждаюсь в Его заботе.

- Ты у Него на особом счету. Он присматривает за тобой, лично.

- Да ну…, на особом счету, чего то я нобелевскую премию не получил еще, даже докторскую не закончил.

- Ты умный, талантливый ученый, но … бедовый. Ты сколько раз при смерти был? Сколько травм, сотрясений? Один бокс чего стоит. А случай на верфях? А метро, когда на рельсы упал? И все как с гуся вода. Другому человеку бы и одного раза хватило. А ты живой. Думаешь просто так? Это Его Благословение. Счастливчик ты. Хоть и не видишь этого.

- Я понял… спасибо тебе.

Запись 89

Три месяца с момента поступления. У больного вегетативное состояние переходит в хроническое. Искусственная вентиляция легких. Сознательная деятельность - отсутствует. Рекомендовано остановить терапию, и совершить полное отключение больного от аппарата.

Голос Алёны я узнал сразу, все-таки 15 лет вместе прожили, дверь в палату была открыта. Она говорила с врачом. В коридоре помимо нее сидела Маша. Наконец-то, дочка, младшая пришла. Мой лечащий врач показал им карточку, пластиковую.

- Как только решите, её надо будет вставить в аппарат и нажать эту кнопку.

«Подождите. В какой аппарат? Это что значит»? Алёна кивнула и ушла. Я был немного расстроен, могла бы и зайти ко мне, на минутку. Прибежала Лида, запыхавшись.

- Даже не думайте. Я не позволю.

- Что не позволишь, Лид? – заговорила Маша, - совершить гуманный поступок?

- Какой гуманный поступок? Усыпить, как кота? Да даже с котом так не правильно поступать!

- Ну, причём тут кот. Ты сейчас думаешь только о себе, эгоизм это. Ты будешь скучать вот и держишься. Не о нём. Понимаешь? Даже если сознание вернется, в мозгу могут быть необратимые изменения, он овощем будет. Ты его любишь и хочешь ему такую жизнь? И нам всем. Мне тоже жаль его, но так уж вышло.

- Да, сами вы овощи! Я читала статью, научную, выходят люди из такого состояния, и работают ещё долго.

- Чего тянуть, мы должны принять решение сейчас, не мучить никого. Толку в этом нет.

- Как нет, человек живой! Живой.

- Это жизнь? Вот это, - она ткнула пальцем в трубки и провода.

- Ну, временно же, он вылечиться, и снимут трубки, я верю.

- А если нет? Пожалей его, и себя. Прощайся сегодня, – по её щеке текла слеза - я пойду оформить бумаги, мама уехала домой.

- Пааап. Ты меня слышишь? – Лида сотрясалась в рыданиях, - я очень тебя прошу, очнись!

В комнату бесшумно вошла нянечка, в белом халате и вязаной кофте, такая уютная и улыбчивая. А я ведь только её разглядел. Сколько же ей лет?

- Ну не плачь, не плачь, что ты.

- Скажите, а вы ведь давно работаете? При вас случаи были, чтобы люди возвращались к нормальной жизни?

- Были, моя хорошая, были. Да история знает немало таких чудес. Что точно могу сказать, всегда люди меняются, опосля. В характере и в душе что-то происходит. Один священник в Псково - Печерском монастыре, отец Андрей, до такой болезни был вспыльчивым, раздражительным, а как выздоворел, его никто не узнал, стал добрее, мягче. Получил свыше способность помогать людям, принимать их. Так, что всё возможно. Верить надо.

- Спасибо. Это вам шоколадка, возьмите. За папу.

- Не надо, сама съешь. А папа это моя работа.

- Спасибо. Я тогда за вас свечку поставлю. Как ваше имя отчество?

- Это можно, благое дело. Софья Кирилловна я.

Нянечка вышла. Лида села у моей кровати.

- Пап, ты дай знак какой-нибудь. Как тебе лучше? А?

«Ох, Лида, родная. Я ведь понял, у меня же всё хорошо. Я теперь могу поменять многое и начать жить по-настоящему. Но, знаешь, если пришел мой час, то пойду. Спасибо Всевышнему, что дал мне это время, во всем разобраться. Всё же в плюс. А я не понимал. Ты не грусти, не надо по мне сокрушаться. Не плачь. Только об одном жалею, что не могу тебя обнять на прощание».

Словно поняв то, о чем я думал, она взяла меня за руку.

Меня переполняло чувство любви. Свет и тепло разливались по всему пространству. Было совсем не страшно. Вся моя энергия была на кончике пальцев, в её руке. Весь мир существовал здесь и сейчас.

- АААА, - закричала Лида, - врача, смотрите, скорее!

Я медленно шевелил мизинцем.

Комната заполнилась людьми. Доктор, рассматривая аппаратуру произнес.

- Показатели без изменений. Вы точно что-то видели?

Появилась Маша, держа ворох каких-то бумаг.

- Лид, ты не выдумывай, ладно?

- Да видела, видела я, точно!

Воцарилось молчание. Все переглядывались.

Вот так, в больнице, в обычной палате решалась моя судьба.

Я слышал бряцание аппаратуры. Тяжёлые вздохи медсестер. И стук сердец моих родственников.

- Шевелил он, мизинцем. Я видела, – нарушил тишину, голос моей несменной няни.

- Отлично! – быстро заговорил врач, - готовьте больного, переводим в интенсивную терапию.

Все засуетились, забегали, дочь выпроводили в коридор.

Я заметил, как по палате прошелестел легкий шлейф белых облаков…

- Соня, милая, а я ведь и правда, счастливчик. Только сейчас понял.

- Да, милый… всегда был.

- Спасибо тебе!

Оценки жюри:
Рейтинг 8.33 (Голосов: 3)

Статистика оценок

9
1
8
2
Оценки читателей:
Рейтинг 10 (Голосов: 6)

Статистика оценок

10
6
23:17
RSS
13:30
+2

Очень круто!

14:43
+1

Благодарю вас!

14:23
+2

Произведение принято на конкурс! Удачи! (По жанру это экзотерика (или эзотерика), но таких конкурсов нет, поэтому пусть будет в фантастике). Орг. Светлана.

14:59
+1

Спасибо большое. Фантастика тоже имеется — путешествие между мирами! А сама тема сложная, интересная, и философская, просто «впихивать ее в скафандр» не хотелось)).

08:40

Моему папе посвящается