Незабываемая встреча

Незабываемая встреча

Эта история произошла в 2002-м году в конце апреля перед наступающими майскими праздниками. Я отправился в Москву на поезде по делам и надеялся, что попадутся интересные попутчики. И мне повезло: в купе со мной ехал мужчина в преклонном возрасте, его жена и внук.

    Все благополучно разместились в купе, разложили багаж, и состав тихо тронулся. Ребёнок занял верхнюю полку и с детским любопытством смотрел в окно на пролетающие мимо пейзажи, а мы сели знакомиться друг с другом на нижнем ярусе. Мужчину звали Александр Владимирович, они с женой везли внука в Москву, чтобы девятого мая он увидел парад победы мая на Красной площади своими глазами, а не по телевизору. Мой новый знакомый ехал туда ещё чтобы встретить своих друзей-ветеранов, которых, к сожалению, с каждым годом становилось всё меньше и меньше. Мы разговорились, и этот человек рассказал мне историю, которую трудно забыть.
                                                     ***
    Двадцатого июня 1941-го года он, в звании младшего лейтенанта, прибыл в расположение отдельного истребительного авиаполка на предписанный ему аэродром Киевского особого военного округа. В те дни, по его словам, в воздухе уже витал дух неотвратимо надвигающейся войны. Все понимали: она вот-вот начнётся, но никто не знал точно - когда. За малейшие разговоры о ней наказывали жёстко и сурово.

    Слушая его слова, я знал, что это были трудные времена не только для советской авиации, но и для всей нашей страны. Шло перевооружение Рабоче-Крестьянской Красной Армии. У молодых лётчиков не хватало часов налёта, порой их число не превышало двух-трёх десятков. Не было опыта пилотирования новых, ещё только-только поступающих в части машин. Мой рассказчик встретил войну молодым и не имеющим боевого опыта лётчиком на истребителе конструкции Поликарпова И-16. По его словам, этот самолёт доверяли не каждому новичку — он не прощал пилоту ошибок в управлении. Эта машина была непростого «нрава» и имела свои особенности в пилотировании, за что и получила прозвище «ишачок». Его не часто доверяли «птенцам» - выпускникам лётных училищ. Большинство молодых пилотов летали на истребителях-бипланах И-15 и на их поздних модификациях И-153, «чайках». Но Александра Владимировича, как имеющего отличную характеристику из лётного училища, посадили на И-16. В умелых руках это была грозная сила, несмотря на то, что по многим параметрам он уже сильно уступал немецким самолётам, которые по нескольку раз в день безнаказанно вторгались в советское воздушное пространство и в открытую вели разведку нашей территории. В такие моменты у лётчиков-истребителей от бессилия сводило скулы, но сбивать нарушителей границы запрещалось: боялись спровоцировать начало войны. Утром 22-го июня в три часа утра пилотов подняли по тревоге, приказали занять кабины машин и держать самолёты готовыми к взлёту.

    - А как вы к этому отнеслись? Было же приказано не поддаваться на провокации, – спросил я.
    - Нормально, - ответил рассказчик, - в тот момент уже никто не сомневался, что это не провокация, а начало войны. Все были к этому готовы и в любой момент ждали команду «занять боевые места». Мы восприняли этот приказ не то чтобы с радостью, но с удовлетворением, что тревожное ожидание наконец-то закончилось. Вас, молодой человек, там не было, иначе бы вы сами почувствовали запах приближающейся войны. Те, кто имел семьи, и у кого была такая возможность, ещё до того рокового дня отправили их к родственникам подальше от границы.

    Позже я узнал, что Киевский особый военный округ по приказу командования и в нарушение приказов из Москвы был приведён в боевую готовность ещё за несколько часов до первых утренних атак фашистов. А Черноморский военно-морской флот и Севастополь сразу дали такой мощный отпор немцам, что стало ясно — стремительного продвижения немецких войск, как это происходило в Белоруссии, здесь не получится. 

    После взмывшей в небо сигнальной ракеты наши лётчики, в составе двух звеньев из шести И-16, взлетели на перехват самолётов противника, уже глубоко вторгнувшихся в советское воздушное пространство. Из рассказа Александра Владимировича я узнал, что рации стояли только на машинах командиров звеньев, и те передавали знаки своим ведомым лишь покачиванием крыльев. Набрав высоту тысячу метров, лётчики увидели большое тёмное пятно из множества чёрных точек, которое со стороны запада двигалось вглубь нашей территории. Сомнений в том, что это были немецкие самолёты ни у кого не возникло. Спустя несколько минут небольшое пятно отделилось от основного и направилось в сторону советского военного аэродрома, очевидно, он и был целью вражеских пилотов. Передав эту информацию на командный пункт, наши истребители пошли на перехват противника.
   
    Завязался воздушный бой. Немецкие истребители «мессершмитты» Bf-109 не подпускали наших «ишачков» к «юнкерсам», штурмовикам-пикировщикам Ю-87, которые медленно, но верно «ползли» в небе к советскому аэродрому. Бой был неравный: двенадцать 109-ых, имевших превосходство над нашими истребителями в скорости и в вооружении, против шести наших И-16. Ведущие, будучи опытными лётчиками, уводили своих ведомых на виражи, где «ишаки» были устойчивее, чем истребители противника. Но и с той стороны тоже воевали опытные асы «Люфтваффе», избороздившие небо Европы, и наши, пробиваясь к немецким штурмовикам, уже потеряли три сбитых самолёта. Но, не оставаясь в долгу, советские пилоты тоже успели отправить в землю двух представителей самой исключительной нации.

    - А как у вас это получилось? Ведь 109-й быстрее и вооружён лучше, чем И-16, - спросил я. В моей голове возникали картины этого воздушного боя.
    - Дело не в самолёте, а в том, кто его пилотирует. Они не ожидали от нас такой прыти и, очевидно, к этому времени привыкли к нашему бездействию и бессилию. Расслабились, вот мы им зубы и показали, - задумавшись, ответил Александр Владимирович.
Потом замолчал и долго смотрел в окно купе на пролетающие за ним пейзажи, но было видно, что вспоминать прошлое ему нелегко.
    - Простите, не хотел вас обидеть, просто слышу про такое в первый раз, - попытался я извиниться за свой скепсис.
    - Понимаю вас, молодёжь, сам когда-то таким же был. Жизнь намного позже научила чужой опыт брать на стороне, а не испытывать свою шкуру на прочность, - ответил он и продолжил рассказ.

    Когда советские лётчики, ведя бой с немецкими истребителями, всё-таки догнали немецкие пикировщики, те уже атаковали наш аэродром. Но «юнкерсам» мешали поднятые в воздух другие наши истребители. В небе была «свалка» из нескольких десятков машин, советских и вражеских, расстояние между которыми порой измерялось всего лишь двумя-тремя десятками метров. Тогда-то мой рассказчик и открыл свой личный боевой счёт. Он преследовал и пытался сбить «лаптёжника», немецкого пикирующего бомбардировщика Ю-87. «Лаптёжниками» их прозвали из-за не убирающихся шасси, которые издалека и в самом деле напоминали лапти или какую-то другую обувь. Эти самолёты во время атаки наземных целей включали сирену, и её вой вызывал у людей на земле чувство паники и страха. «Юнкерс», которого в качестве своей цели выбрал мой рассказчик, шёл медленнее его истребителя, успешно маневрировал и «огрызался» огнём пулемёта заднего стрелка. Однако, атаковав противника с мёртвой точки для его досягаемости, молодой пилот отправил фашиста в землю. Упомянув о том, как он зашёл в атаку на другой фашистский штурмовик, мой собеседник внезапно замолчал. На его глазах блеснули слёзы. Чувствуя, что ему нелегко, я молчал и ждал момента, когда он продолжит рассказ.

    Моё вежливое ожидание оправдалось: через пару минут Александр Владимирович продолжил. По его словам, они уже почти отбили атаку на аэродром. Но несколько пар «юнкерсов» всё ещё продолжали своё дело. Зайдя в хвост одному из них, он с удивлением отметил, что задний стрелок фашистского штурмовика молчит. Скорее всего, немец был убит или у него закончились патроны. Взяв упреждение, мой рассказчик нажал на гашетку и, к ужасу, не почувствовал привычной дрожи самолёта от работающих пулемётов. Кончились боеприпасы! До «юнкерса» было «рукой подать», не больше двадцати метров. Тогда мой герой, решив таранить его, прибрал тягу самолёта и медленно пошёл на сближение с противником.
    - Вам не страшно было тогда? Ведь не известно, чем для вас это могло закончиться, – спросил я.
    - Почему не известно? Всё было ясно, но я не мог упустить  возможность отправить в землю и этого гада тоже. Да и злость на фашистов тогда брала верх над чувством самосохранения, - был его ответ.

    Зная, что этот "юнкерс" беззащитен, и его стрелок молчит, Александр Владимирович «подошёл» к нему с задней полусферы. Потянув ручку управления на себя, он винтом своей машины «превратил в кашу» всё хвостовое "оперение" «юнкерса», и тот, пролетев примерно двадцать метров, устремился к земле. После тарана «ишак» моего героя на секунду замер в воздухе и словно взбрыкнул: его винт был повреждён, и двигатель заглох. Самолёт летел уже только по инерции. Тогда мой рассказчик выпрыгнул из кабины истребителя и дёрнул за кольцо парашюта. Медленно спускаясь, он наблюдал с высоты за тем, что творилось внизу. Несмотря на усилия поднявшихся в воздух пилотов и средств противовоздушной обороны, немцам всё-таки удалось уничтожить половину стоящих на земле самолётов и почти всю видимую с воздуха инфраструктуру советского аэродрома. Однако взлётная полоса уцелела и ещё могла выполнять свои функции. Наблюдая горящие здания и уничтоженные на земле самолёты, Александр Владимирович понял – они сумели дать достойный отпор противнику. Вокруг взлётного поля к небу поднималось около десятка столбов дыма от сбитых и упавших на землю немецких самолётов.
                                                  ***
    Из шести лётчиков, поднявшихся в небо в четыре утра вместе с ним, на землю вернулся только ведущий их звена. Он также таранил немца, когда у него закончились боеприпасы, и тоже приземлился на парашюте. В то утро 22-го июня 1941-го года их отдельный истребительный авиаполк потерял в воздушном бою двенадцать самолётов. Среди тех, кто поднял их в воздух, были не только молодые лётчики, такие, как Александр Владимирович, но и опытные пилоты. Помимо потерь в первом воздушном бою, на земле этим налётом немцам удалось уничтожить и повредить ещё около десятка советских машин. Однако самолёты – это всего лишь железо. Печальнее всего были потери личного состава, потери тех, кто в небе превращал его своим мастерством и умением в грозную силу!

    Когда разобрались с последствиями утреннего налёта, уцелевшие самолёты и обслуживающий персонал в течение двух часов были переведены на ближайшее запасное лётное поле. И вовремя! Едва они успели это сделать, как над уже пустым, дымящимся аэродромом появилась другая группа немецких штурмовиков и истребителей. Во время повторной атаки немцы разбомбили взлётную полосу, сделав её непригодной для использования, и уже пустые уцелевшие здания аэродрома. Несмотря на тяжёлые последствия той первой немецкой атаки, авиаполк Александра Владимировича всё же сохранил боеспособность и продолжил «вырывать перья» у фашистских «стервятников», отправляя тех в землю. 
                                              ***
     По словам Александра Владимировича, этот первый воздушный бой 22-го июня остался в его памяти не только как «боевое крещение», но и как начало Великой Отечественной войны. И после того боя, несмотря на тяжёлые потери, он уже не сомневался в нашей победе. Эта уверенность придавала сил, когда он, невзирая на все трудности, учился бить и бил врага сначала в советском, а потом и в небе над Восточной Европой.

    За время, пока наш поезд приближался к Москве, новый знакомый успел поделиться множеством историй из своего славного боевого прошлого. В августе того же 1941-го года в одном из воздушных боёв он был подбит и ранен, но смог удержать машину в воздухе и приземлиться в поле, неподалёку от своего аэродрома. Потом был госпиталь, из которого мой рассказчик пытался бежать, но ему чётко дали понять: если он хочет вернуться в строй, придётся пройти лечение до конца.

    После выздоровления Александр Владимирович вернулся в свой авиационный полк. Из его товарищей, с которыми он встретил 22-е июня, в живых остались уже немногие. В те дни наша авиация несла тяжёлые потери. Но Александр Владимирович прошёл огненное небо той войны от самого начала до конца. Девятое мая он встретил уже в Венгрии, имея на личном счету двадцать два сбитых немецких самолёта.

    На самом деле у него их, по его словам, было намного больше, но в то время не всегда удавалось точно определить, кто из наших лётчиков одержал победу в воздушном бою. Для её подтверждения требовалось либо свидетельство с земли, либо его товарищей, которые в тот момент тоже вели бой. Существовали ещё и групповые победы, когда было неизвестно, кто именно из пилотов отправлял врага в землю. Фотопулемёты* на советские самолёты стали массово устанавливать намного позже, ближе к середине войны. Но, имея отснятые кадры такой атаки, тоже не всегда можно было доказать, что она прошла успешно, и после неё самолёт противника был сбит. Камера отключалась после того, как пилот прекращал вести огонь по противнику.
                                               ***
    Благодаря рассказам Александра Владимировича, я словно сам оказался в том времени. Выпив немерено стаканов чая, мы проговорили до глубокой ночи. Спать нас, тихо ворча, уложила его жена. В шесть утра наш поезд прибыл на Казанский вокзал, где мы тепло попрощались. До сих пор не могу простить себе, что, будучи увлечённым его рассказами и находясь под впечатлением от услышанных историй, я так и не узнал фамилию этого замечательного человека. 

    Хочется пожелать Александру Владимировичу и другим ветеранам Великой Отечественной войны крепкого здоровья, долгих лет и низко поклониться им в ноги! Без этих людей, которых, к великому сожалению, с каждым годом всё меньше и меньше остаётся в живых, не было бы ни меня, ни всех последующих поколений. Не было бы никого из нас, как и не было бы нашей страны. Честь и слава им!                                                                                                                                                                                  

19.03.2016


* Фотопулемёты — фото и кинокамеры, которые фиксируют воздушный бой и срабатывающие тогда, когда пилот открывает огонь по противнику. 

Оценки читателей:
Рейтинг 0 (Голосов: 0)

Не забывайте, нажав кнопку "Мне нравится" вы приглашаете почитать своё произведение 10-15 друзей из "Одноклассников". Если нажмут кнопку и они, то у вас будет несколько сотен читателей.

RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!