Прозрение

Багровые сполохи пламени, время от времени, выхватывали из полумрака небольшой, бедно обставленнной комнаты, лицо сидящего перед открытой дверцей печи человека. Он сидел сгорбившись, на низенькой, расшатаной табуретке и всякий раз, когда наклонялся за очередным листом, который бросал в  огонь, она нещадно скрипела. Глядя, как пламя жадно пожирает густо исписанные листы, мужчина горестно ухмылялся. Каждый в отчаянии смятый и брошенный им в огонь лист, был днем его никчемной, бессмысленно прожитой жизни. 

 

Этот польский, захолустный городок, ничем не отличался от сотен других, таких же крохотных и богом забытых поселений. Костёл, пивоварня и мыловаренный завод, вот почти и все, что имелось в их провинциальной глуши. Справедливости ради надо отметить, что ещё в городке издавалась своя газета, в редакции которой Анджей и прозябал, иначе и не скажешь, уже много лет. Наименование должности в которой ему довелось работать, звучало гордо и престижно — корреспондент. Такая же гордость наполняла душу Анджея, когда он в первый раз, по заданию главного редактора, с новеньким удостоверением в кармане, отправился делать свой первый репортаж. Броские, кричащие заголовки статей, читатели, с нетерпением раскрывающие свежий номер газеты, известность и уважение — так представлялась начинающему журналисту его профессиональная деятельность. Однако в жизни все оказалось намного прозаичней. Репортаж об открытии новой мясной лавки, явно не тянул на сенсационную новость, а кража велосипеда не в состоянии была поразить воображение читателя криминальной хроники. Юношеский запал Анджея быстро угас, его смелые фантазии разбились о суровую правду жизни и в честолюбивую, еще пока густоволосую голову, пришло осознание реального положения вещей. Поняв, что ни популярности, ни денег, при всех своих талантах, в которых он ни на минуту не сомневался, в журналистике не заработать, Анджей решил заняться серьезной литературной деятельностью. Написать книгу — вот прямая дорога к известности и большим гонорарам! И как это раньше такая простая мысль не посетила его? И Анджей , со всей дарованной ему природой энергичностью, взялся за дело.

 Сюжетом новоявленный писатель особо не заморачивался, в представлении бойкого юноши это было не главное. Он четко осознавал, что труд писателя и соответственно вознаграждение, которое им будет получено, оценивается количеством написанных страниц. Это осознание и определило конечную и столь желанную цель потенциального классика мировой литературы — написать пусть не “Войну и мир”, но произведение, как  можно большего объема. Теперь, по прошествии стольких лет, даже сам Анджей не в силах вспомнить о чем была его первая книжка, хотя вспоминать,  если окровенно, особо было и нечего. Позже, он сделал еще несколько попыток удивить литературный мир, но ни одна из них не увенчалась успехом к его великому разочарованию. Потратив на тщетные попытки прославиться десяток лет из тех, что были отпущенны ему богом, и слегка потеряв стройность и свежесть, он вдохновился новой, многообещающей, на его взгляд, идеей. Стихи! На этом поприще он несомненно добьется успеха, благо что склонность к рифмовке  замечалась за ним с детства. Еще в детском саду он с удовольствием декламировал любимой бабушке свои первые нескладушки, становясь на табурет, чтобы быть “большим поэтом”. Другое дело, что стихи, это не только рифма, но и глубочайшие эмоции и душевные переживания автора. Однако мысленно поставив себя рядом с Мицкевичем, Пушкиным или Хайямом, Анджей сделал вывод, что он ничуть не хуже. Короче, решение было принято. Слегка проштудировав нужную литературу, чтобы соориентироваться во всех этих сонетах, рондо, ронделях и прочих формах стихосложения, Анджей взялся за дело со свойственной его натуре напористостью. Как и в случае с книгой, определяющим фактором, по его мнению, являлось количество написанных произведений. Надо отдать ему должное, он  сумел поставить производство стихов на поток. Возможно, что если бы он делал, к примеру, ночные вазы, то непременно бы разбогател, но со стихами закон больших чисел либо не работает, либо работает как-то иначе. Если сложить строки всех написанных Анджеем стихотворений, то не исключено, что ими можно будет обернуть Землю по экватору, а может даже и не раз. Но почему-то сей невероятный факт не впечатлил Союз писателей ни родной его Польши, ни других стран, как ближних, так и не очень.

 

 Десяток лет назад всё было еще не так плохо, стоило лишь здраво проанализировать своё творчество. Однако время было упущено и с годами изменить установку, данную себе в юности, стало просто невозможно. Она стала навязчивой идеей и теперь  день без нового стихотворения казался Анджею прожитым зря. С маниакальной педантичностью, проснувшись с восходом солнца, он садился за кухонный стол, поскольку денег на письменный, да еще в собственном кабинете, не имел никогда. 

Спустя некоторое время просыпалась супруга и возникал творческий конфликт. Анджей горел желанием сочинить очередной опус, а далекая от литературы жена горела желанием приготовить завтрак. Называя мужа графоманом  и неудачником, она выпроваживала его прочь, чем очень ранила его  тонкую, творческую натуру. Повозмущавшись недолго за дверями кухни, творец наступал на горло своей песне и уходил в гостиную, в нетерпеливом ожидании завтрака. Случалось, что конфликт повторялся вечером и тогда Анджей, гордо хлопнув дверью, выбирался во двор дома и там, при неверном свете свечи, выдавливал из себя столь милые его сердцу рифмы. Трудно объяснить почему, но на взгляд непредвзятого читателя его тексты, с годами, становились всё бессмысленнее. Нет, рифма присутствовала, тут поэта не упрекнешь, но смысл куда-то исчезал. Как за деревьями не видно леса, так и в творениях Анджея за словами не просматривался смысл. Получалась неплохо зарифмованная, строго выдерживающая классическую форму ахинея, иногда откровенно похожая на горячечный бред.

Возможно, имеющий определеные задатки поэт просто исписался. Попробуйте ежечасно строчить что-то и любые рифмы станут избитыми, а темы набьют оскомину и автору, и читателю. Тем не менее факт оставался фактом и патологичское стремление писать, снова и снова рождало натуральную околесицу. Отличительной чертой этого беспрерывного  потока сознания, было присутствие в нем, к месту и не к месту, героев греческой мифологии. Но бедный Анджей даже гордился этим. Ему, уже не способному к критическому взгляду, это казалось особенной изюминкой — так сказать фишкой. На что товарищи в ответ беспомощно разводили руками, а те кто ими не были — крутили пальцем у виска. 

В неуёмном творческом раже проходили дни, проносились месяцы и пролетали годы, редели и седели волосы, а желание славы, по-прежнему, оставалось молодым и нетерпеливым. Когда же на горизонте показался юбилей, а где-то вдали замаячила неизбежная пенсия, число творений  Анджея перевалило за несколько тысяч. И в его седеющей голове родился проект юбилейного издания собственных произведений. Эта мысль настолько захватила его, что стоило только закрыть глаза, как в воображении возникал массивный томик с золотым тиснением. А в часы, когда фантазия разыгрывалась особенно буйно, юбилейное издание превращалось в роскошный трёхтомник! 

Дело было за малым, придумать, каким образом голубую мечту превратить в бумажную реальность. Издать за свой счет даже однотомник, было Анджею не по силам. Что уж говорить о нескольких томах. 

Больше уже ни о чем другом, Анджей думать не мог. Днём он ходил мрачнее тучи, а вечером долго не мог уснуть — озабоченно вздыхая и ворочаясь с боку на бок. В один из таких дней, когда уснуть удалось только заполночь, ему приснился странный сон. Он, верхом на крылатом Пегасе, с лавровым венком не на лысой, как есть на самом деле, а на кудрявой голове, взлетает на Парнас. А там собрался весь бомонд и все в нетерпении. Тянут шеи, всматриваются в облачную даль, ждут. Кого? Ну, конечно, его — Анджея! И он, в белой тунике и золоченых сандалиях, спускается с небес и с достоинством протягивает Евтерпе свитки своих стихов. Она с благосклонной улыбкой принимает их, разворачивает и громко, чтобы слышали все, начинает читать. 

Одна строка, другая, Муза хмурится, глаза становятся злыми и она в гневе бросает свиток к ногам Анджея. Разворачивает другой, пробегает его глазами и с криком “Бред!”, бросает его на землю. Третий свиток удостаивается характеристики “Галиматья!” и, разорванный в клочья, летит к Анджею. 

Спустя короткое время уже все стихи валяются у его ног, а окружившие поэта жители Парнаса, все до единого, с криками проклятий опускают вниз большие пальцы рук, словно требуя добить гладиатора на арене Коллизея. 

Весь в холодном поту Анджей проснулся. Сердце готово было выскочить из груди, его била крупная дрожь. Ему и раньше, случалось видеть кошмарные сны, но такого потрясения он не испытывал никогда. Больше уснуть он уже не смог — страх, что сон повторится, не позволил сделать это. 

Утром, весь разбитый от бессонной ночи, Анджей, по многолетней привычке, подхватив тетрадь и шариковую ручку, направился на кухню. Просидев над тетрадкой полчаса он понял, что писать что-либо у него нет никакого желания и более того, он с отвращением смотрит на письменные принадлежности. Растерянный Анджей успокаивал себя мыслью, что в течении дня всё наладится и пойдет своим чередом. Однако новые, непривычные чувства, с каждой минутой всё больше наполняли его душу. Когда начало смеркаться, он решительно направился в кладовку, где стопками, перевязанные крест на крест бечевкой, хранились плоды его многолетних стараний. Развязав первую попавшуюся пачку, Анджей из середины вытянул случайный лист. Пробежал глазами и содрогнулся. Неужели это писал он? Торопливо вынув другой лист и глянув мельком, бросил его на пол. Нахмурившись рванул бечевку на другой пачке, отделил часть и развернул веером. Через минуту эти листы были также отброшены и Анджей взял в руки следующие. Будто пелена упала с глаз, сгинуло дьявольское наваждение и он ясно увидел, чего стоит вся его писанина. Лишь мгновение поколебавшись, он подхватил ближайшие к нему несколько пачек и зашагал на кухню, где в покрытой белыми изразцами печи уже начинали прогорать дрова. 

Оценки читателей:
Рейтинг 10 (Голосов: 4)

Статистика оценок

10
4
 

01:41
597
RSS

Спасибо, Сергей! Интересный рассказ, только знаков препинания многовато.

15:54
+1

Спасибо, что прочли.)