Почему я стала писателем

Почему я стала писателем

 

Часть 1.

Прокручивая свою жизнь, как киноленту, назад, заметила, что на самом деле я хотела стать кем угодно, но только не писателем.

Конечно, писать и читать я научилась в школе, в первом классе. А вот сочинять гораздо раньше, чем узнала, что такое письменность.

Мне всегда казалось, что я не живу в реальной жизни, а нахожусь в каком-то облаке, которое перемещается в пространстве и времени, путешествует по разным странам, а также работает, убирает, готовит, стирает. А сама сижу в этом облаке и складываю буквы в слова, слова – в фразы, а фразы – в главы бесконечного романа непонятно о чём.

Выросла я у мамы в редакции, такая дочь полка корреспондентов репортёров, машинисток, редакторов.

Первая моя статья про гастроли кукольного театра была опубликована в газете «Зоря Прикарпатья», когда мне было семь лет. Конечно, статью правили и корректоры, и редакторы, а машинистки перепечатывали на своей музыкальной машинке, но гонорар свой я всё-таки получила – юбилейный рубль с изображением Ильича.

Шёл 1970 год. Дедушке Ленину исполнилось сто лет, а мой блестящий рубль казался таким же вечным и магическим, как светлый образ вождя мирового пролетариата.

Я продолжала учиться, а свободное время проводить в редакции, и самым любимым моим ароматом стал не «Шанель номер 5», а запах свежей типографской краски.

В начале 80-х в журнале «Юность» появились мои первые рассказы. Авторитет вечно живого, но спящего в Мавзолее, поблек, как и мой юбилейный рубль. И мы, студенты журфака, пропили его вместе с новым гонораром в известном кабаке «Казачий хутор»

В 90-е началась перестройка, авторитет дедушки Ленина упал совсем, как и его статуя на площади им. Ленина. А я сама уже работала в редакции известной газеты. Заматерела и разжилась на французские духи «Шанель номер 5».


Однако, аромат свежей типографской краски мне казался гораздо приятней и родней.

Как собственно и сейчас.

 

Часть 2.

Мои студенческие годы пришлись на кровавые 80-е. Нерушимый Союз братских республик рассыпался на свободные обломки разных национальностей, и пролилась первая кровь.

В 1985ом из ростовского университета вырвалось новое поколение дипломированных журналистов, к власти пришёл Горбачёв, и начался полный бардак. Перестройка. Америка. Сникерсы, Баунти. Прокладки с крылышками и водка «Распутин», на которой сам Григорий изображен дважды, сверху и снизу.

Шёл 1989 год. Непотопляемый Титаник с привычным до боли названием «СССР» развалился на куски и очень быстро пошёл ко дну. Но мы благополучно остались на берегу и наблюдали, как тонет накопленный нами багаж, диваны, чемоданы, сберкнижки, дипломы и членские билеты от партии и комсомола,

Кажется, автором клише «лихие девяностые» стал писатель Михаил Веллер, употребивший это выражение в романе «Кассандра».
И мне оно показалось весьма удачным после Августовской комедии абсурда с громким названием «Путч», бездарных реформ правительства Ельцина - Гайдара,  обесценивание сбережений граждан, невыплаты заработной платы и так далее,  и тому подобное.

И носило меня по редакциям разных газет: от партийного «Вечернего Ростова» до криминального «Ростовского курьера». Одни газеты закрывались, другие открывались. Но несмотря на нестабильность, было довольно весело и свободно. Мы были счастливы и делали всё, что нам позволяла фантазия. Для меня девяностые реально были лихими, наполненными незабываемыми впечатлениями от опасных приключений.
А главное, есть, что вспомнить и рассказать не только внукам, но и правнукам.

Хотя не всё так уж ярко и радужно, как я сейчас пытаюсь представить.

Наверно, больше ростовских понтов и куража, перемешанных с болью и паническим страхом, что такое может повториться.

Особенно тяжело мне давались репортажи из госпиталя, который находился в районе Военведа города Ростова-на-Дону. Именно туда привозили «груз номер 300» из Чечни и других горячих точек. Ещё больнее было общаться с родителями пропавших без вести мальчиков. Они приезжали из разных городов нашего свободного Отечества и месяцами стояли, сидели, лежали в очереди в ростовской лаборатории по идентификации останков в надежде узнать хоть какую-нибудь информацию о своих детях.
Я возвращалась домой и заливала боль водкой. Но водка после двух литров превращалась в воду, и в какой-то момент перестала быть надёжным обезболивающим.
И вот однажды ночью, когда меня с фотографом вызвали на очередной ночной репортаж..
Продолжение следует..


Вещать про бандитские разборки, всевозможные притоны, межнациональные конфликты и остальную злобу дня не получалось. Я чувствовала себя каплей в мутном потоке грязи, который несётся с бешеной скоростью и разрушает всё на своём пути. Фразы рассыпались на слова, слова на буквы, а я осознавала всё больше и больше, что становлюсь частью этого сумасшедшего потопа. Поэтому перестала писать, освоила новую профессию – специалист по распространению издательской продукции, и вплоть до лихих 90х зарабатывала на жизнь в разных издательствах в должности начальника отдела распространения.

***

Распрощавшись с журналисткой карьерой, я почувствовала необычайное облегчение. А главное, убедилась в том, что при большом желание любая капля может выбраться из разрушительного потока в другую реальность.

Я купила большой блокнот и начала вести дневник. А для эпиграфа к своему дневнику использовала известную фразу Жванецкого: «Художественная литература со временем становится документальной».

И как только я сама себе попыталась объяснить смысл происходящего, слова каким-то волшебным образом снова начали складываться в фразы, а фразы – в главы романа.

***

Потом я поняла, что «писать в стол» я не умею. Меня буквально раздувало от собственной значимости и не востребованности. Так бы и лопнула, если б не начала писать письма за рубеж друзьям, в которых неожиданно нашла благодарных читателей.

Я успокоилась, продолжила работать в отделах распространения нескольких издательств, а в письмах пыталась реализовать свои писательские потребности. Мои письма о событиях в России ждали друзья в Канаде, Венгрии, Израиле. Мои письма ждали друзья из других городов Союза, соседи по лестничной клетке, подруги, с которыми мы шумно отмечали всевозможные праздники…

И вот однажды, причём совершенно случайно, я познакомилась с редактором новой женской газеты «Лёгкое дыхание», которая искала специалиста по распространению.

Но прежде, чем продолжить повествование, хочу сделать небольшую паузу, вспомнить чудесного писателя Бунина и его трогательный рассказ «Лёгкое дыхание».

***

Даю небольшую цитату из его произведения: «1916год.

Оценки читателей:
Рейтинг 0 (Голосов: 0)

Не забывайте, нажав кнопку "Мне нравится" вы приглашаете почитать своё произведение 10-15 друзей из "Одноклассников". Если нажмут кнопку и они, то у вас будет несколько сотен читателей.

RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!