МИТЯЙ ИЛИ СЛУЧАЙ ИЗ ДАЛЕКОГО ПРОШЛОГО

                                                       АЛЕКСАНДР КАТЕРОВ

 

 

 

                                                  М И Т Я Й

                                                                                               И Л И

                                               СЛУЧАЙ ИЗ ДАЛЕКОГО ПРОШЛОГО

                                                       РАССКАЗ

                                         (главы из романа)

 

Это было давно, очень давно, когда еще большая Сибирь только начинала освобождаться от татарского ханства. И сейчас, перечитывая свой роман, я вспомнил интересный случай из моей прошлой жизни, которая как раз и попадала в этот неспокойный период…

 

Тогда, я - еще юноша лет двадцати – двадцати пяти, точно уже не припомню, с молодой женой Дашей, на маленьком плоту отправился в опасное путешествие к берегам Иртыша. Я взялся выполнить важное поручение для племени хантов, которым был многим обязан. Не скрою, что я преследовал и свою выгоду, и, как бы сейчас сказали – прибарахлиться за чужой счет. Вождь племени не поскупился и кроме доверительной грамоты и письма, выдал нам еще золото и три больших алмаза. Так же, он загрузил наш плот шкурами соболя, бобра и, отдав последние наставления, отправил нас в плавание.

 

Спускаться на плоту по небольшой речке казалось совсем несложно и мы, медленно приближаясь к намеченной цели, уже мечтали, как на берегах Иртыша купим лошадь с телегой, порох и все необходимое для проживания в тайге. Но случилось непредвиденное и наши планы поменялись.

На четвертый день нашего большого путешествия, когда солнце уже касалась верхушек деревьев, реку как будто подменили. Вода в ней вдруг забурлила, а течение заметно ускорилось. За излучиной нас ожидали пороги и плот, не пройдя препятствия, выбросил нас в холодную воду. Мы выбирались из реки на берег, а наш плот, соскочив с камня, отправился дальше, подчиняясь течению.

На следующий день на берегу, у большого валуна, мы нашли наш разбитый плот. Он был в плачевном состоянии, но главное и самое страшное для нас было то, что он оказался совсем пустым… Не было на нем не баулов с пушниной, не ружья, не провизии, не было и сумки с доверительной грамотой и мешочком с драгоценностями.

 

 

 

На третий день нашего плавания мы подходили к большой сибирской реке, которая была первой целью нашего путешествия. И хотя на душе было тревожно, мы еще не теряли надежду на успех.

- А, что? – думал я, - ханты тоже люди… Объясню все, как было и на словах расскажу проблему племени из Солнечной долины.

Даша меня поддерживала и часто напоминала, что у нас в арсенале имелся нож, топор и огниво: «Так что с голоду мы не умрем» …

Вскоре, когда наша река расширило свое русло, и горизонт стал больше обычного, появился высокий берег, поросший лесом. Он зеленой стеной стоял перед нами - это был Иртыш.

Войдя в его воды, мы ощутили всю мощь большой реки. Наш плот словно щепку подхватило быстрое течение и понесло вниз к берегам Оби. На большой воде было трудно управлять плотом, но я, пересилив страх, взял себя в руки и уже скоро держал курс к назначенному месту. Когда наступило время выходить на сушу, то причалить к берегу у меня не получалось. Только с третей попытки, потеряв кучу времени и сил, мы вышли на правый берег Иртыша. Оказавшись на суше, мы разбили лагерь прямо здесь на его каменистом берегу. Надо было собраться с мыслями и составить план дальнейшего действия. К тому же у нас закончилась провизия и я, отдохнув, занялся рыбалкой.

Первая стоянка на берегу великой реки прошла успешно, мы определились с маршрутом, запаслись продуктами и хорошо отдохнули у большого костра. На следующий день мы двинулись в путь. Через десять верст, у черной скалы, как напутствовал нам старый вождь, мы остановились, чтобы войти в тайгу и найти хантов. Племя располагалось в лесу недалеко от берега и мы, находя все нужные нам приметы к его расположению, приготовились продолжить путь.

Собравшись силами, мы поднялись на вершину обрывистого берега и оказались у порога большого хвойного леса. Он был достаточно сухим и не таким дремучим, как казался со стороны. Высокие сосны с ровными стволами, редкие кустарники, ягоды и грибы, все это поднимало нам настроение. Чем глубже мы уходили в тайгу, тем чаще нам попадались следы диких животных. То великан лось пересечет нам дорогу, то белка уронит шишку, а то и хозяин тайги даст о себе знать… В густом малиннике где мы остановились чтобы полакомится сладкими ягодами, нас напугал медведь, которой, заметив нас, бросился на утек, ломая ветки. Это нас развеселило и мы, в приподнятом настроении, продолжили свой путь.

Вдруг на опушке леса Даша сказала:

- Дымом пахнет…

Я почувствовал запах костра. Он исходил из-за большого бугра, находившегося от нас в двадцати шагах. В голове мелькнула мысль о племени хантов, и я произнес:

- Не уже ли пришли?..

Поднявшись на пригорок, мы увидели легкий дымок у жалкого строения. Похоже, что это была охотничья заимка. Костер потрескивал сырыми дровами, а мы с Дашей замерли, осматривая округу. Примостившись под раскидистым кустом боярышника, мы решили дождаться охотника. Пламя в пепелище костра еще выбрасывало свои длинные языки, и я сказал:

- Значит он вернется.

- Надо подождать. – Согласилась Даша.

Незнакомец не заставил себя долго ждать и уже через пять минут мы заметили сгорбленного старика с клюкой в руке и пучком какой-то травы. Он шел к своему жилищу очень медленно, часто останавливаясь чтобы передохнуть. Скорченный и немощный, он подошел к заимке и опустился на землю возле костра. Мы переглянулись и, понимая друг друга без слов, вышли из укрытия.

 

 

 

Мы сидели у костра и слушали рассказ Митяя, так звали незнакомца. Немощный старик оказался очень гостеприимным и совсем не старым человеком. Его азиатское лицо было в шрамах, а тело все искалеченным. Левая рука висела плетью на его плече, а сам он сильно прихрамывал на обе ноги. Но при всем этом было заметно, что силы его не оставили, и правая рука ловка ломала сучья для костра, выполняя работу левой. На вид ему было лет пятьдесят и это подтверждали его смоляные волосы и живой взгляд из-под густых бровей.

Митяй принял нас хорошо и был искренне рад нашему появлению в его сторожке. Мы поверили в его гостеприимство и решили остаться у него до утра. За ужином он нам поведал о своей недолгой, но непростой жизни.

 

В прошлом он был бунтарь – разбойник. С малых лет он остался сиротой и поэтому не знал своего происхождения. Жил у озера Зайсан, детство свое провел там же, среди китайцев, монголов и множества других людей разных национальностей.

- Жили неплохо, - рассказывал Митяй, всем хватало и тайги, и озера, но пришли татары и перевернули всю жизнь в деревне. Обиженные Ермаком, они стали вырезать русских и всех православных. В деревне началась паника и люди стали уходить в лес. Кто-то кинулся искать лучшие земли, а кто-то решил отомстить ненавистным кочевника. Я хоть и был небольшого роста, а тогда мне уже было лет восемнадцать – двадцать, ушел с мужиками в тайгу.Мы стали мстить обидчикам, нападая на них внезапно, когда те спали. Вооружившись трофейным оружием, мы осмелели и слали жестоко расправляться с разрозненными отрядами татар. Вкусив способ легкой наживы и попробовав запах крови, мы стали жестокими и беспощадными разбойниками. Ради своего блага мы отступили от своих принципов и стали грабить всех, кто нам попадался…

Но вот как-то зимой мы напали на богатый обоз, а в нем оказались казаки и мы, получив достойный отпор, ели унесли ноги… И все бы ничего, только с тех пор рука моя отсохла, а сам я стал калекой. Лихой казак из обоза так перекрестил меня оглоблей, что у меня не только рука выскочила из плеча, но и ноги отнялись. Мои сподвижники разбежались кто-куда, а я остался лежать один на морозе.

Но на мое счастье меня подобрал старый китаец. Искалеченного и замершего он перетащил меня в свое жалкое жилище в лесу, где и оставил меня до полного излечения. Он вылечил меня и поставил на ноги, но я остался калекой на всю жизнь. Я стал хромым и горбатым, а левая рука болталась веревкой на разбитом плече. Старый Дзинь, так звали моего спасителя, успокаивал меня, утверждая, что тело у человека не самое важное, главное в нем душа. Очень уж он сокрушался по этому поводу, считая, что он не долечил мне душу. Он учил меня добру и смирению, терпению и любви, он рассказывал мне о Конфуции и мудрых китайца, он приводил примеры из Библии и пересказывал притчи Иисуса Христа. Но я его не слышал. Моя смешанная азиатская кровь бурлило в моем теле, и я хотел только одного… Отомстить всему миру за свою искалеченную жизнь.

Прожил я у него до весны и когда совсем потеплело, я ушел от даже не поблагодарив своего спасителя. Я ушел совсем и на всегда, но спустя время, я очень часто вспоминал его умные наставления.

 

В тайге я нашел своих бывших сподвижников и взялся за старое ремесло. В шайке меня уважали и даже побаивались за крутой нрав и особую жестокость в бою. Очень уж я ловко рубил головы людям своей правой рукой.

Митяй с каким-то грустным азартом рассказывал нам свою страшную историю, а мы с Дашей время от времени переглядывались и пожимали плечами.

- Еще много «подвигов» я успел совершить за свою короткую и непутевую жизнь, - продолжал Митяй, - но я остановлюсь на главном.

- Этот случай перевернул всю мою дальнейшую жизнь. Это случилось лет так пять, а то и больше назад. К тому времени наша шайка превратилась в большое разношерстное войско разбойников. Кого в нем только не было. Были в нем и татары и русские, моголы и грузины, были украинцы и даже евреи. По вечерам одни молились Аллаху, другие Иисусу, а третьи Будде или еще кому. Я же никому не молился, потому что не верил никакому Богу.

В лесу, когда я ушел от старого китайца, я был зол на весь белый свет. Я считал, что Бог ко мне был несправедлив, что Он незаслуженно меня наказал, сделав из меня калекой. Тогда я в гневе выбросил свой нательный крест и талисман старого Дзиня. Я отказался от Иисуса и от Бога вообще.

Глядя на своих друзей – разбойников, мне было трудно понять этих убийц, которые лицемерили перед своими богами. Сегодня они молили его о прощении, а завтра уходили убивать ни в чем неповинных людей, ради своей наживы. «Богу молитесь, а черту кланяетесь!», - часто посмеивался я над ними. Кто-то обижался, а кто-то пытался оправдаться, рассказывая мне всякие небылицы.

Митяй вдруг закашлялся и потянулся к миске с водой. Даша, воспользовавшись случаем, тихо прошептала мне на ухо:

- Мне страшно.

- Не бойся я с тобой. – Ответил я и прижал ее за плечи.

- Не надо бояться, - успокаивал нас Митяй, - это все в прошлом, а того злодея больше нет…

 

Выпев воды, он продолжил свой рассказ:

- Как я уже говорил, к тому времени наша банда стала большой силой и мы уже нападали не только на обозы и деревни, мы делали набеги на мелкие городишки и даже мало укрепленные крепости. Конечно это было не спонтанно. К нападению готовились и только после информации осведомителей, банда налетала на деревню или заставу.

 

Так случилось и в этот раковой день. Наш главарь Барчук – здоровенный хохол, давно мечтал посчитаться с воеводой Савой за смерть своего младшего брата, но поскольку сил сразиться в открытом бою не хватало, Барчук пошел на хитрость и подкупил охранников крепости. В слободе так же работали его лазутчики и информаторы, которые наблюдали и сообщали о жизни в воеводстве.

И вот однажды к Барчуку явился осведомитель с докладом и сообщил, что в деревне отмечают большой праздник по поводу юбилея заставы и поднятия большого колокола на колокольню. Что народ в деревне весь перепился, а в крепости остались только горстка охранников, да многочисленные гости. Дружина Савы в данный момент преследовала недобитые отряды татар, и застава осталась под прикрытием личной охраны воеводы. Такой случай Барчук не мог упустить, и мы той же ночью, выслав разведку вперед, выдвинулись к деревне.

Рано утром мы вошли в крепость. Ворота открыли подкупленные стражники и банда без труда ворвались в спящую деревню. Очень скоро крепость сдалась, а воевода сбежал со своей свитой, оставив народ на растерзание разбойникам. Началась паника, всюду горели дома и раздавались крики о помощи. Начался грабеж и мародерство.

Я ходил по крепости и равнодушно наблюдал, как страдали люди, как мои друзья и соратники издевались и насиловали бедных женщин. Мне было совсем не жалко ни стариков, ни женщин и даже детей. Я жалел только себя и винил всех в своей неполноценности. Меня одолевала зависть и злоба, когда я замечал, как мужики из моей шайки по-звериному овладевали женщинами, как они, блистая удалью, валили противника наземь. Мне было больно за то, что я не мог как они сойтись в борцовском поединке и не похвастаться своей силой и удалью. Я был жалким калекой, который мог с трудом забраться на небольшую кобылу, чтобы потом рубить шашкой головы людям, проклиная весь мир за свое уродство.

Минуя пылающие строения, я вышел на небольшую площадь крепости, не тронутую огнем. Здесь в ее середине стоял деревянная церковь и высокая колокольня, на верху которой находился еще не закрепленный к хомуту колокол. Он стаял на лесах, приготовленный для финального завершения работы. В голове у меня вдруг созрел дерзкий план – скинуть колокол вниз… Обиженный на весь мир, я хотел, как можно сильнее досадить людям, которые с большим трудом и усердием подняли это громадное чудо на колокольню.

Я подговорил своих друзей и пятеро крепких мужиков с помощью рычага, которым служил большой брус, стали двигать колокол обратно к краю лесов. Он стоял на бревнах и поэтому быстро продвигался к задуманной цели. Я находился внизу и руководил операцией, разгоняя зевак на безопасное расстояние. Когда полусфера колокола появилась у нас над головами, я оповестил об опасности. Через минуту колокол накренился и стал сползать с лесов. Люди бросились в рассыпную. Я тоже дернулся в сторону, но больная нога, вдруг предательски отказала, и я тут же присел на землю. В тот же момент сто пудовый колокол накрыл меня, оглушив своим могучим набатом…

 

Когда я очнулся, то не сразу понял ситуацию, в которую попал. Голова гудела, а в ушах еще звучал колокольный звон. Осознав, что со мной произошло, я тут же потерял сознание. Так продолжалось несколько раз и я, приходя в себя, не мог осознать весь ужас моего положения. У меня началась паника и я бился в агонии, принимая всякие бессмысленные попытки для своего освобождения. От ужаса я проваливался в забытье и это продолжалось без конца, пока я, обессилев от усилий, ощутил весь ужас своего положения. Я кричал и стучал по колоколу, но меня никто не слышал, я был заживо погребен под его тяжелой броней. В этой металлической капсуле было неимоверно тесно. Пытаясь расположиться как-то поудобнее, я то и дело во что-то упирался. То это была стенка колокола, то его огромный язык, который занимал большую часть выделенного мне пространства. В полной темноте мне не хватало воздуха, и я время от времени терял сознание, находя в этом утешение. Я хотел умереть, я заставлял себя сделать это, но я продолжал жить и мучиться в этой ужасной тюрьме. Со временем я стал привыкать к своему положению и все же нашел позу, в которой можно было хоть как-то разместить свое израненное тело.

Вдруг совсем рядом я заметил небольшую трещину в стене колокола. Как видно она образовалась от удара о землю. Это мизерное отверстие служило мне единственным источником света и воздуха. И это было не столько источником жизни, сколько напоминанием о том, что за стенами моей тюрьмы продолжали жить люди, обиженные мною. Я кричал им, но меня не слышали, я бился головой о колокол, но никто не обращал внимания на мои мольбы.

В отчаянии я стал рыть подкоп. Царапая землю здоровой рукой, я ломал ногти и калечил себе пальцы. Мои попытки прекратились, когда я почувствовал, как моя ладонь коснулась поверхности большого камня. Надежды рухнули и я приготовился умирать. В ожидании конца, я перебрал всю свою жизнь и всех обиженных и убиенных мною людей. Я вспомнил забытые молитвы, я вспомнил о Боге.

Теперь, когда я находился на краю жизни, в памяти вдруг всплыл и образ старого китайца. Еще тогда, когда я находился у него на излечении, он пророчил мне трудный путь к Богу. Старик утверждал, что только Он спасет и вернет меня к жизни. «Где Бог – там и любовь, а где любовь там и жизнь!..», - говорил старый Дзинь.

- А, что такое любовь? – Спрашивал я тогда, не замечая, что разговариваю с Богом.

Не получив ответа, я впадал в размышления, которые мне предавали силы, чтобы справляться с невыносимыми страданиями. Меня мучало удушье, болели суставы, у меня разрывалась душа и болело сердце. Но я не сетовал на судьбу, и любую новую боль, которая появлялась каждую минуту, принимал, как должное.

Здесь Митяй замолчал, а я, сгорая от любопытства, спросил:

- А что было дальше? Как ты выбрался из своего заточения?

Отхлебнув с миски воды, он продолжил:

- Не знаю сколько я просидел в своей темнице, но я уже не просил смерти и не просил пощады. Меня уже не беспокоила боль, не мешала теснота и удушье, я терпеливо ждал развязки, мысленно разговаривая с Богом.

- Но вот однажды, - продолжал Митяй, - я услышал голоса людей и возню за стенкой колокола. Кто-то царапался и стучал снаружи. Я не придал этому значения, но вскоре заметил, как у кромки колокола стал пробиваться свет. Кто-то шел мне на помощь, делая подкоп. Я не дернулся и не отозвался, когда голос спасателя прозвучал совсем рядом. Отверстие у основания колокола увеличилось, а голоса людей становились громче и разборчивее. Когда свежий воздух ворвался в мою тюрьму, голова моя закружилась, а я потерял сознание.

 

Очнулся я в небольшой избе на кровати.

Солнечный свет мне ослепил глаза, и я не сразу разглядел лицо женщины, сидевшей у моего изголовья. Сиделкой оказалась совсем юная девочка лет пятнадцати - шестнадцати. Звали ее Аннушкой, и она была рада моему пробуждению. На мой вопрос где я нахожусь?Она ответила рассказом обо мне и моей печальной истории.

Мы подружились с ней и вскоре уже свободно разговаривали на все интересующие нас темы. Она знала кто я, но почему-то не хотела затевать эту тему, уходя от моих вопросов. Долго я провалялся у этого доброго человека, прежде чем пошел на поправку.

 

И вот однажды, когда я стал самостоятельно передвигаться по избе, к нам пришли местные мужики. Один из них признал во мне разбойника, который убил его брата. Они, не недолго думая, приговорили меня к смерти. Кто-то советовал заколоть меня вилами, кто-то зарубить топором, а кто-то предлагал отвести меня к воеводе на суд. Пошумев, они ушли, пообещав мне скорую расправу.

Я не испугался, не запаниковал, а подошел к маленькому окошку и увидел огромное небо с белыми облаками. Они походили на больших птиц, важно проплывающих по голубой глади неба.

- Какое голубое! – Подметил я.

Я вдруг заметил, что под окном росла белая береза, а по соседству расположился большой куст боярышника. Он тянулся к дереву, касаясь его листвы своими красными плодами. Где-то совсем рядом просвистел клест, а на верхушке березы запел свою песню скворец.

- Как же я раньше этого не замечал? – Ухмыльнулся я.

Я прислушался к пению птиц, а услышал громкое всхлипывание. В углу избы, у икон плакала Аннушка. Я подошел к ней и положил свою здоровую руку ей на плечо. Она вздрогнула, и, перекрестившись, продолжала усердно молиться. Я взглянул на образа и заметил, как несколько пар глаз посмотрели на меня. Среди ликов святых я увидел Бога. Он смотрел на меня своими голубыми глазами, и я невольно произнес:

- Надо же, голубые, как небо!..

- Они тебя убьют, я их знаю. – Услышал я голос Аннушки.

- На все Божья воля. – Ответил я и трижды перекрестился.

Я вдруг вспомнил слова старого китайца: «Господь тебе оставил правую руку для крестного знамения, а не для того чтобы ты, размахивая саблей лишал людей жизни!».

Я посмотрел на свою правую руку и вспомнил лицо доброго китайца. Узкие глаза, смешная бородка и тихая размеренная речь с голосом ребенка. Я стал вспоминать притчу Иисуса Христа о заблудшей овце, рассказанной мне Дзинем, но мои размышления прервал встревоженный голос Аннушки.

- Сегодня ночью я тебя выведу из крепости…

- Я не оставлю тебя умирать! – Решительно заявила она.

Я погладил ее по голове и с умилением посмотрел на нее. Сколько добра и сострадания было в этом маленьком человеке…

Митяй встал на ноги и стал оправдываться:

- Совсем ноги затекли, я сейчас продолжу.

Он немного потоптался на месте и облокотившись на стену заимки продолжил:

- Аннушка, как и обещала, вывела меня из крепости и проводила до самого леса. Утром мы уже были в безопасности, и я узнал, что она покинула свой дом чтобы уйти монастырь. Я пошел с ней, не желая больше возвращаться к ненавистному прошлому.

 

 

 

Мы шли долго и, хотя путь был нелегким, нам было хорошо вдвоем. За все это время, проведенное с Аннушкой, я сильно привязался к ней. Я замечал, что мои отношения к ней были чем-то большим, чем привязанность, уж очень трепетно и нежно я думал о ней. Я восхищался, и с таким умилением смотрел на нее, что на глазах наворачивались слезы. Рядом с ней мне было так хорошо, что я забывал о всех своих жизненных изъянах. Мне хотелось жить и радоваться каждому дню, проведенному рядом с ней. Иногда я даже пугался своих чувств и тайно благодарил Бога за подаренное мне чудо.

Но вдруг все закончилось и рухнуло в один миг. Аннушка умерла. Умерла так тихо, будто уснула…

- Как умерла? – Воскликнула Даша.

Митяй не ответил, он подбросил в костер дрова, и мы заметили, как его глаза заблестели от слез.

- Накануне, - продолжил Митяй, - когда мы переходили безобидное болотце, я провалился в яму. Освободиться из ловушки самому не удавалось и тогда на помощь мне пришла Анна. Битых два часа мы барахтались в этом вонючем болоте, прежде чем смогли выбраться на сушу. Только к вечеру нам удалось развести костер и только к ночи мы смогли обсохнуть и согреться у огня.

Утром у меня начался жар – я заболел. Все мое тело ломало и горело огнем. Аннушка крепилась, слегка подкашливая, она помогала мне, скрывая свое недомогание. К ночи у меня началась агония, и я в бреду просил прощения и смерти. Напуганная девочка, мужественно перенося свою боль, продолжала меня лечить. Она прикладывала мне примочки, читала молитвы и все время причитала.

- Как же я без тебя? Я не хочу без тебя!..

Митяй замолчал, но вскоре, проглотив слезу, продолжил:

- Утром я проснулся от яркого света. Солнечные лучи слепили мне глаза, а на моей груди лежала головушка Анны. Она спала, казалось мне тогда, и я осторожно, чтобы ее не побеспокоить, вытащил свою занемевшую руку. Ее голова сдвинулась, и я коснулся ее щеки. Она была холодная как лед. Я вздрогнул и посмотрел на нее. Аннушка не дышала. Я целовал ее холодные губы, плакал и прижимал к себе, но ничто не могло вернуть ее к жизни. Она умерла.

Здесь Митяй не выдержал и зарыдал. Слезы крупными каплями вытекали из его глаз. Он всхлипывал и неуклюже смахивал их своей единственной рукой. У меня тоже к горлу подкатил комок, а Даша заплакала. Наступила большая пауза. Каждый из нас думал о своем. Я, тронутый рассказом Митяя растревожился о Даше, а она в свою очередь, испуганно смотрела на меня своими влажными глазами.

 

Луна была высоко и своим светом она освещала округу и наше скромное пристанище. Где-то недалеко прокричал филин, а в костре громко затрещали сырые дрова.

Нарушив молчание, Митяй заговорил:

- Три дня я пролежал рядом с ней. Я не мог понять, почему не я – убогий калека и большой грешник, а эта безгрешная юная девочка, так рано покинула этот мир? Почему так распорядился Бог? Ответ пришел сам собой. - Смерть забрала у меня самое дорогое, что было у меня в этой жизни, забрала то единственное ради чего мы все живем. Она забрала у меня любовь и надежду. Не спросив меня, она в одно мгновение лишила меня всего!..

Митяй ухмыльнулся и с непонятной улыбкой добавил:

- Только она косой, а я шашкой!..

Мы переглянулись, а он, тяжело вздохнув, продолжил:

- Я не похоронил Аннушку в лесу. Я не мог бросить ее одну в тайге и отдать ее юное тело земле без ритуала. Я решил выполнить ее последнее желание и, соорудив носилки, доставил в монастырь.

 

Строгая игуменья Серафима, выслушав меня, забрала Аннушку и сестры, соблюдая обряд погребения, похоронили ее на монастырском кладбище. Сорок дней я пробыл в монастыре. Я работал на скотном дворе, косил сено и делал всю работу, которая была мне под силу.

Там я познакомился со старцем Алексием. Он был слепым и уже не вставал с кровати. Монашки досматривали немощного и полуживого старца, отдавая ему дань своего уважения.

- Он был мучеником и пострадал за веру, - рассказывала мне игуменья Серафима. Всю свою жизнь, он проповедовал православие и Бога нашего Иисуса Христа. Прославляя веру, он ходил по деревням и селам, минуя сотни верст. Он заходил в города и воеводства, но однажды в лесу он наткнулся на стан разбойников. Его приняли как блаженного и приютили у себя в лагере. Алексий не испугался и начал свою проповедь, призывая людей к миру и любви. Уже очень скоро многие из разбойников, слушая старца, стали задумываться о своей грешной жизни. Многие из них, осознав свое падение, стали уходить из шайки. Разбойникам это очень не понравилось, и они жестоко расправились с Алексием. Они избили старика, засыпали ему глаза известью, вырезали язык и, покалеченного, бросили умирать в болото.

 

Как старец выжил никто не знал.

В монастырь Алексия привез мужик с обозом, подобравший его на тракте. Игуменья Серафима приняла старца, узнав в нем проповедника Алексия. Так он и остался в монастыре под покровительством игуменьи и добрых сестер. К нему и отвела меня Серафима, чтобы я поведал ему свою печальную историю.

Целый день я провел со старцем, рассказывая ему свою жизнь. Алексий молчал и только изредка вздыхая, открывал рот, пытаясь что-то сказать. Уже к вечеру, когда колокол стать созывать на вечернюю службу, он положил мне на колено свою худощавую руку и открыл больные глаза. Его пальцы скрестились в двуперстие, а ладонь трижды дернулась у меня на коленях. Я понял, что лишенный сил Алексий, таким образом благословил меня на дальнейшую жизнь.

Свой разговор я пересказал игуменье и она, желая мне помочь, предложила идти к преподобному старцу Варлааму, в леса под Тобольском. Она уверяла меня, что именно там, рядом с ним, я смогу обрести покой и утешение.

Так я и сделал, и отправился в дорогу. Но путь оказался для меня слишком тяжелым и поэтому я застрял здесь, на пол пути до заданной цели. Старые раны мешали мне продвигаться, но я мысленно уже беседовал со старцем Варлаамом…

 

На следующий день мы расстались с Митяем и продолжили путь к племени хантов. Каждый из нас истолковывал историю Митяя по-своему, и каждый находил в его рассказе главное для всех нас…

Оценки читателей:
Рейтинг 8 (Голосов: 1)

Статистика оценок

8
1

Не забывайте, нажав кнопку "Мне нравится" вы приглашаете почитать своё произведение 10-15 друзей из "Одноклассников". Если нажмут кнопку и они, то у вас будет несколько сотен читателей.

11:35
125
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!