Дивный Серафим 2

                                           ДИВНЫЙ СЕРАФИМ

                                   Продолжение

 

                                   

 

                            БЛАГОГОВЕННЫЙ УЖАС

 

Лучшие доктора, каких знал помещик Ардатовского уезда Нижегородской губернии Михаил Васильевич Мантуров, не могли определить, что у него за болезнь: в последней стадии стали выпадать кусочки костей ноги. Постоянное состояние было столь мучительным, что пришлось оставить военную службу, которую он проходил в Лифляндии и где женился на лютеранке Анне Михайловне Эрнц. Приехали к себе в имение, в село Нучу, которая находилась в 40 километрах от Сарова и, конечно, услышали о чудесах исцелений местного пустынника, старца Серафима.

Решили обратиться к нему. С большим трудом крепостные люди привели Мантурова в сени келлии затворника, Михаил Васильевич сотворил молитву, и тут к нему вышел батюшка Серафим. Объяснились, и старец, убедившись в искренности ответов помещика, сказал:

- Если веруешь, то верь же и тому, что тебя исцелит Господь, а я, убогий Серафим, - помолюсь.

Помазал елеем ногу Мантурову, затем велел идти в монастырскую гостиницу. Михаил Васильевич не без страха поднялся и, удостоверившись в исцелении, испытал и радость, и благоговейный ужас: всего несколько минут назад он был не в состоянии войти в сени без посторонней помощи и вот чувствует себя совершенно здоровым, как будто никогда не болел!..

 

Через месяц помещик почти забыл о поездке в Саров, а вспомнив, кому и чем обязан, ахнул: за весь месяц он так и не собрался посетить великого целителя. «Ведь должен же я, говорил батюшка, отблагодарить Бога». О том же при встрече напомнил ему прозорливый старец.

- Но как и чем я могу Его и Вас отблагодарить? – спросил готовый на все Мантуров.

Отец Серафим испытывающе посмотрел на него.

- Все, что имеешь, - произнес он значительно, - отдай Господу… Оставь все и не пекись о том, о чем ты думаешь. Господь тебя не оставит ни в сей, ни в будущей вечной жизни. Богачом не станешь (да и зачем верующему человеку излишества?), а хлеб насущный будешь иметь.

- Согласен, батюшка! – полюбив старца, воскликнул впечатлительный Мантуров.

По благословению святого отца он продал имение, отпустил на свободу своих крепостных и, сохранив до времени деньги, купил в селе Дивееве 15 десятин земли на указанном ему отцом Серафимом месте с завещанием передать ее после смерти в собственность местной обители.

После со стороны знакомых помещиков было много насмешек над ним, упреков от жены, потому что иной раз доходило до крайней нужды: не за что было купить масла для осветительных лампад.

- Можно почитать старца, любить его, но не до такой же степени, - ворчала Анна Михайловна, - что мы влачим жалкое существование! Ну что это за вера такая, что мы должны нести крест добровольной нищеты?! Вот опять масла нет, будем сидеть в потемках, да?! – сорвалась она однажды на крик.

Михаил Васильевич с кротким видом слушал ее и только вздыхал. Вдруг лампада в божнице осветилась белым огоньком, и Мантуровы увидели, как она наполнилась елеем. Анна Михайловна в ужасе залилась слезами.

- Батюшка Серафим, угодничек Божий, прости меня, Христа ради, окаянную! – запричитала она. – Никогда больше не буду роптать!..

Она обращалась к нему, как будто он находился рядом, потому что уверовала, всем сердцем, в один миг, как ее муж. Больше того, после его смерти Анна Михайловна стала тайной монахиней.

 

 

 

                                

                                  НЕ ОТ МИРА СЕГО

 

Подходя к дальней пустыньке, старица Дивеевской обители Матрона Плещеева вдруг увидела, что отец Серафим сидит на полусгнившей колоде, возле келлии, а рядом с ним, у самого плеча стоит огромный черный медведь.

- А-а!.. – дико закричала старица. – Смерть моя.

Кинулась, было, бежать, но, споткнувшись, упала. Отец Серафим, услышав ее вопли, шлепнул медведя ладонью по спине, махнул ему рукой, поди, мол, прочь, и зверь послушно направился в заросли молодого ельника. Матрона, стоя на четвереньках, долго не могла прийти в себя от страха, потом ею обуял благоговейный ужас: слишком невероятным было все, что происходило, на ее глазах. Только потом, когда по наущению батюшки сама осмелилась покормить медведя хлебом, стала сознавать: «Ох, не простой монах батюшка Серафим, если хищный зверь ему так послушен. Вот и лик у него светится, как у ангела, смотреть боязно. Точно не от мира сего».

Мы теперь знаем, что Сама Богородица указала на него: «Сей – нашего роду», и, значит, он действительно в земной жизни пользовался небесным покровительством. И каким!..

 

 

                               И ВО СНЕ, И НАЯВУ

 

Помещица Анна Еропкина увидела сон: ее дядя, у которого она, лишившись родителей, воспитывалась, подошел со старцем к ее кровати и сказал:

- Она самая. Скоро выходит замуж. Спит.

Старец сокрушенно покачал головой:

- Знаю я этого молодого человека. К сожалению, обречен. И двух месяцев не проживет. И каково же будет ей попасть из сирот во вдовы в 16 лет!..

Проснувшись, Анна долго, горько плакала, поделилась увиденным с подружками – они подняли ее на смех:

- Нельзя же быть такой легковерной!

Кончилось все тем, что скоро Анна сама стала смеяться – вместе с ними, а 8 февраля 1829 года она вышла замуж.

Радости и удовольствиям в первые дни замужества не было конца, но спустя буквально три недели муж вдруг захандрил, потом слег в постель, а через два месяца неожиданно умер. Анна не хотела верить своим глазам, кричала, теряла сознание, в скорби своей доходила до сумасшествия. Однажды дядя ей сказал:

- Не знаю, как тебя утешить. Тут, говорят, может помочь только Саровский старец Серафим.

До обители его было 500 верст, приближалась весна, однако Анна собралась с духом и поехала.

Первое, что ее поразило по прибытии в монастырь – это густая толпа народа, какая двигалась между Успенским собором и одноэтажным корпусом напротив, где проживал отец Серафим. Поддавшись гипнозу толпы, Еропкина смешалась с ней и стала пробираться к крыльцу, куда устремлялись все. Наконец, проникла в келлию и по примеру других протянула руку для благословения.

Старец вложил ей в ладонь два сухарика, какими одаривал всех, и сказал:

- Приобщается раба Анна благодати Божией. Еропкина удивилась, что он, увидя ее впервые, назвал ее по имени и посмотрела прямо в лицо и ахнула, узнав его, каким он являлся ей во сне.

Проводив с миром паломников, старец ввел Анну в келлию и сокрушенно, как во сне, покачал головой:

- Знаю, знаю, как велика твоя скорбь. Но Господь поможет перенести ее…

Потом велел поговеть, исповедаться, причаститься… Говорил, в общем, известные ей вещи, какие она слышала от других священников, только лицо старца излучало неземной благодатный свет. По созерцательному состоянию духа он, было похоже, находился вне видимой природы, вероятно, поэтому и слова ложились бальзамом на сердце.

Успокоил ее отец Серафим, и когда речь зашла о покойном муже, который умер, не причастившись.

- Это случилось независимо от него, - сказал старец. – Такие сподобляются причастия через Ангела Божия. Только будешь молиться на его могиле 40 дней…

- Ой, как я доберусь теперь, не знаю, - затрепетала Анна. – Дороги вот-вот вскроются.

- Не бойся, радость моя, - успокаивал ее отец Серафим. – Снежок выпадет еще на поларшина.

Действительно, 17 марта, в день Алексея Божия выпал снег. И тут, поразилась Анна, пересекая границу Тамбовской губернии, он все знает наперед.

После напутственных бесед со старцем Еропкина заметно переменилась, успокоилась. После смерти мужа она еще не испытала такого облегчения души. А в Петров пост, как советовал старец, опять поехала в Саров и всю дорогу думала о нем, как о родном отце. «Какое счастье, - шептала она сама себе, - что есть на русской земле такой дивный старец!..» - и не могла найти слов, чтобы выразить свои чувства, только улыбалась, и слезы неудержимо текли из ее глаз.

 

 

                             ПУТЕВОДНЫЙ ЖЕЗЛ

 

Мучительные сомнения одолевали послушника Глинского: оставаться ему в миру или идти в монастырь? И некому было поверить свои думы.

В 1830 году он приехал в Саровскую обитель и обратился к старцу Серафиму: есть ли, дескать, Божье благословение поступить ему в монастырь? Батюшка, отец Серафим, сам когда-то ходил за благословением в Киев, к затворнику Досифею, и, между прочим, тот ему тогда сказал:

- Приобретешь чистоту духовную и телесную, и вселится в тебя Дух Святой, источник всяких благ.

В свою очередь послушнику Глинскому старец напомнил о житии Иоанникия великого, тот случай, когда, странствуя, он нечаянно уронил в пропасть свой жезл. Достать его святой не мог. Не мог и двигаться дальше без него. В глубокой скорби он возопил к Господу, и Ангел Божий невидимо вручил ему новый жезл. С этими словами отец Серафим вложил в руку Глинскому свою суковатую палку и, благословляя, произнес:

- Будь благопокорлив, и спасешься… - проповедовал держаться веры православной, перевоплотившись и для нас в путеводный жезл.

Оценки читателей:
Рейтинг 9 (Голосов: 1)

Статистика оценок

9
1

Не забывайте, нажав кнопку "Мне нравится" вы приглашаете почитать своё произведение 10-15 друзей из "Одноклассников". Если нажмут кнопку и они, то у вас будет несколько сотен читателей.

RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!