Дивный Серафим

                                                                       АЛЕКСАНДР КАТЕРОВ

 

 

                           ДИВНЫЙ СЕРАФИМ

                           (Из жития святого. Пересказы)

 

 

                                                   Он был и именем, и духом Серафим;

                                                        В пустынной тишине весь Богу посвященный,

                                                        И Бог всегда был с ним,

                                                       Внимая всем его моленьям вдохновенным.

                                                                                 (Летопись Серафимо - Дивеевского монастыря)

 

 

 

                           

                            УПОВАЛ НА НЕБЕСА

 

Видавшие на своем веку много страданий саратовские старцы Иосиф, Исайя и Пахомий прониклись особым уважением к юному подвижнику Прохору Мошнину Начиная с 1780 года, он от постоянного пребывания в церкви и стояния на ногах заболел водянкой, испытывая жестокие страдания, но за три года болезни никто из них не слышал и слова жалобы на нездоровье. Опасаясь за его жизнь, отчаявшись, старец Пахомий однажды с самым решительным видом сказал, что вызовет врача. Однако блаженный с прежним упорством отверг его предложение:

- Святый отче, я предал себя истинному врачу душ и телес, Господу нашему Иисусу Христу и Пречистой Матери Его. – Вас об одном прошу – причастить меня.

По просьбе больного и по собственному усердию старец Иосиф отслужил о его здоровье всенощную и литургию, потом Прохор исповедовался и… во время причащения святых Христовых Тайн к нему явилась Пресвятая Дева Мария в сопровождении апостолов Иоанна Богослова и Петра.

- Сей – нашего рода, - указала Она перстом на Прохора, затем возложила руку на его голову, и тотчас через образовавшееся у него в боку углубление стала вытекать вода. И Прохор выздоровел. Только на боку осталась рана. Так с юных лет Прохор, в скором времени инок Серафим, был отмечен Божественной печатью, которой был удостоен во все последующие годы и дни.

 

 

                                    НЕИЗРЕЧЕННОЕ

 

Не раз инок Серафим удостаивался небесных видений в образе то ангелов, то молниеносных юношей в сияющих златотканых одеждах, которые пели во время Божественной службы вместе с братией Саровской обители. А однажды во время литургии на стастной седмице его озарил необыкновенный свет, и блаженный увидел окруженного ангелами, херувимами и серафимами Самого Господа Иисуса Христа. Идя по воздуху от западных ворот храма, Он остановился против амвона и, воздев кверху руки, благословил служащих и молящихся. Серафим при этом сильно изменился внешне, лицо его отражало свет небесной благодати. И не мог он ни сойти с места, ни словом обмолвиться. Потом, когда его ввели в алтарь, он около двух часов оставался в неподвижности. Наконец, блаженный пришел в себя, старцы стали расспрашивать его о случившемся с ним, а он, улыбаясь, только разводил руками: как, дескать, объяснить неизреченное: что он увидел мир иной?!..

 

 

                      МИГ, РАВНЫЙ ВЕЧНОСТИ

 

Когда представлялось, что за келлией собирается несметное скопище недовольных людей, что они ломятся в двери, что стены разваливаются на четыре стороны, пустынножитель Серафим, впоследствии Саровский, догадывался, что это проделки сатаны, и преодолевая жуть, продолжал стоять на молитве. Однажды ему выбили косяки дверей и бросили к ногам березовый кряж, которым потом с трудом вынесли из келлии восемь человек. Старец и тут решил, что это действия злых духов. Но когда в лесу подошли крестьяне (он заготавливал дрова), отец Серафим, конечно, принял их за натуральных, живых людей. Крестьяне, подступив к нему, потребовали, к его удивлению, деньги.

- Сколько к тебе ходит паломников!.. И все денежки несут, - откровенно ухмыльнулся один из них.

- Я ни от кого ничего не беру, - спокойно ответил пустынножитель.

Вдруг один из крестьян набросился на него сзади: все-таки старец стоял с топором. Но позорно свалился с плеч, ушиб в падении ногу о бревно. Разбойники на миг оробели, и это видел отец Серафим. Стоило ему броситься на них (такая мысль шевельнулась в нем), и он бы поверг их в бегство, но вовремя вспомнил слова Спасителя: «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущий убить» и разгадал бесовский замысел. Затем опустил топор на землю, скрестил руки на груди и сказал:

- Делайте, что вам надобно.

Его ударили обухом топора по голове, его изувечили, но это был тот самый миг, который доказал, что он вышел из поединка с бесом победителем, что он – великий дух.

 

 

                                     СЕБЯ УВИДЯ

 

Однажды Саровскую обитель посетил генерал Л-н со многими орденами на груди. Ехал мимо и решил: отчего не заглянуть? Пообедал, затем с рассеянным любопытством прошелся по территории монастыря, зевнул. Обитель как обитель, храм как храм, подумал он. Собрался дальше ехать, как вдруг в воротах монастыря встретил знакомого помещика Прокудина, и тот посоветовал ему:

- К старцу Серафиму непременно зайди.

Генерал пожал плечами.

- Да что, я монахов не видел? Ну, старец, эка невидаль!

Нетерпеливо повернулся, несколько выпятив грудь и звякнув орденами.

- Зайди, не пожалеешь, - интригующе повторил помещик, и Л-н, по привычке пожав плечами, направился к затворнику, ладно, мол, сделаю такое одолжение.

Как только вступил в келлию, отец Серафим первым вышел навстречу и поклонился генералу. Низко в ноги. Л-н в недоумении остановился: солдаты и те не почитали его с таким смирением.

Тактичный Прокудин остался в сенях. Решил подождать приятеля. Минут через десять, надеялся, Л-н выйдет, но беседа затянулась на полчаса. Вдруг он услышал, как генерал плачет, навзрыд. Через минуту старец вывел его под руки, Л-н и в сенях продолжал плакать, не отрывая рук от лица. Фуражка, ордена почему-то тоже остались в келлии. Они оказывается, свалились с груди, когда под конец беседы старец хоть и мягко, но прямо сказал, что награды генерал получил незаслуженно. Прежде он до мелочей, со всеми личными тайнами пересказал Л-ну его жизнь. Оттого и сделалось горько. Оказывается, Бог глазами согбенного затворника видел всю его подноготную, вот вывернул ему душу на изнанку. А он-то мнил о себе!.. Всю жизнь гляделся в зеркало, любовался на бутафорию свою, и ни разу не удосужился заглянуть себе в душу. Индюк!

 

 

                         В ПОРЫВЕ УГРЫЗЕНИЯ

 

6 апреля 1826 года дворовая Варфоломея Лебедева из Ардатовского уезда Нижегородской губернии, крепкая, здоровая женщина 22-х лет, в день сельского праздника, придя из церкви, пошла с мужем гулять. Вышли за ворота, и вдруг с ней сделалось дурно, закружилась голова, муж едва смог довести до избы. В сенях она упала на пол, помертвела, затем начались судороги, рвота, наконец, она потеряла сознание, а когда очнулась, вдруг заскрежетала зубами, начала грызть все подряд, что попадало ей на глаза. Выбившись из сил, Варфоломея заснула, но спустя месяц страшные припадки стали повторятся. И где, у кого только ни лечили бедную женщину! Светило – иностранец «с большой привилегией», какой практиковал на чугунных заводах в Выксе, и тот развел руками.

- Положитесь на Всевышнего, потому что из людей уже никто вас не вылечит.

Его приговор поверг Лебедевых в отчаяние. Но в ночь на 11 июня 1827 года больная увидела сон: явилась к ней незнакомая старая женщина с впалыми глазами и с упреком сказала:

- Что ты страдаешь и не ищешь себе настоящего врача?

Варфоломея испугалась, осенила себя крестом, принялась читать молитву: «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его…».

Женщина продолжила:

- Встань с одра и поспеши в Саровскую обитель к отцу Серафиму.

Утром запрягли господских лошадей, приехали в Саров, и старец вылечил Варфоломею, а на прощание посоветовал:

- Сходи в Дивеево на могилу рабы Божьей Агафьи и сотвори, сколько можешь, поклонов. Это она о тебе сожалеет и желает исцеления тебе. Варфоломея, всплеснув руками, невольно воскликнула: - А мы-то, люди, о чем заботимся!.. Почему же о святых вспоминанием только по случаю страшной болезни?! Воткнемся в корыто и только этим дворовыми интересами живем!..

 

 

 

                                  НЕВОЗМОЖНО?!

 

 

Летом 1830 года в Диееве окончили строительство церкви во имя Рождества Богородицы, и батюшка, отец Серафим поручил благоговевшей перед ним помещице из Арданского уезда Елене Васильевне Мантуровой, и священнику, отцу Василию съездить в Нижний Новгород за разрешением Архиерея освятить новый храм.

«Куда, как поедем?» - терзался отец Василий, потому что год был холерный, в Нижнем объявили карантин, весь город оцепили войсками, да и Владыка велел никого не принимать. Вышел даже соответствующий Указ из Консистории. Но ослушаться батюшки тоже как? Вот такая стала дилемма: с одной стороны – вера великого старца, для которого чего-то невыполнимого не существовало, с другой – суровая действительность, абсолютная невозможность осуществить задуманное.

Игуменья, мать Дорофея, когда остановилась в Крестовоздвиженском женском монастыре, с сердечным прискорбием тоже объявила отцу Василию о полной невозможности исполнить поручение батюшки Серафима. Однако посланцы его решили ехать дальше, в повозке, на худой клячонке, к самому преосвященному Афанасию, ибо велено «поклониться в ножки», значит, они должны его лицезреть. Перекрестясь, поехали по дороге, загруженной повозками, каретами, телегами. Нескоро, но добрались до заставы, где не пропускали без выдержки карантина даже почту, а они, трясясь от страха, незаметно, потихоньку проехали в город, мимо караульных солдат, и никто их не остановил, не спросил ни о чем, как-то не заметили совсем.

Так же, помолясь, беспрепятственно вошли в дом Архиерея, стали в прихожей в надежде встретить кого-нибудь. Кашлем отец Василий давал знать о себе – никого. Вдруг к ним вышел сам Архиерей, и ничего, не прогневался, не прогнал, только удивился:

- Каким образом тут оказались люди?

Объяснились, и Владыка тут же написал резолюцию на прошение, сказал, чтобы освящение храма совершил Благовещенский архимандрит, отец Иоаким. В общем, вышло все по слову старца Серафима. Уже с архимандритом, тем же немыслимым путем вернулись в Дивеево, явились к батюшке Серафиму с «разрешением», и он с великой радостью велел немедленно, 8 сентября, освятить церковь Рождества Богородицы, а после обряда Мантуров, архимандрит и отец Василий по приглашению старца явились к нему в Саровскую пустынь.

- А я ж вам ради такого праздника и угощеньице приготовил! – загадочно улыбнулся батюшка Серафим. Взял отца Василия за руку и отвел его в угол пустынки, где из полу вырос куст малины (в сентябре!), показал на три крупных спелых ягоды, проговорил:

- Угощайтесь.

- Нет слов, батюшка, чтобы выразить, насколько они сладкие! Ароматные! Вкусные! – благодарили его гости. – Ничего подобного не едали.

Батюшка Серафим усмехнулся:

- Ничего подобного на земле и нет. Это – подарок Царицы небесной, вам – за труды…

- О, дивный Серафим! – не уставал удивляться на обратном пути архимандрит Иоаким. – В темном углу каким-то чудом у него выросла малина в сентябре! О, старец Божий! Поистине для него ничего невозможного нет!

 

 

                           В СЛЕПОТЕ СТРАСТЕЙ

 

Родилась Пелагея в семье богатого, всеми уважаемого в Арзамасе купца Сурина. Росла красивая, стройная, смышленая – вдруг, выйдя замуж за не менее достойного мещанина Серебренникова, стала дурить: наденет, бывало, на себя дорогое платье, шаль, а голову обернет грязной что ни есть тряпкой и пойдет на гулянье, где собирался народ, чтобы ее непременно видели, чтобы смеялись над ней. Со временем стала наряжаться в лохмотья, превратилась в нищенку. Муж пытался усовестить ее, потом решил перевоспитать битьем: попадалось полено – бил поленом, палка – палкой, больше за то, что жена выносила, что ни попадало под руку, из дома и раздавала нищим. Морил ее Сергей Васильевич и голодом, и сажал на цепь. Однажды притащил жену в полицию, попросил городничего высечь ее. И городничий постарался: тело Пелагеи висело клочьями после экзекуции. И…

Ничего не подействовало. Едва поправившись, опять она бегала полураздетая по улицам, гремя наручной цепью, наводя ужас на людей, и никто не мог понять, что она стала блаженной, что несет подвиг юродства Христа ради, как объяснил старец Саровской пустыни, отец Серафим.

- Бог ее на то призвал.

Только тогда до сознания домашних Пелагеи стало доходить, что их действия направлены против Бога, что в поведении Пелагеи нет позора, есть загадка, поведенческий смысл.

 

 

 

 

(продолжение следует)

Оценки читателей:
Рейтинг 9 (Голосов: 1)

Статистика оценок

9
1

Не забывайте, нажав кнопку "Мне нравится" вы приглашаете почитать своё произведение 10-15 друзей из "Одноклассников". Если нажмут кнопку и они, то у вас будет несколько сотен читателей.

RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!