Из воспоминаний кота Митьки

 

  Я родился в то время, когда высокая и толстая ботва картошки уже клонилась к земле и холодный тяжелый ветер кидался горстями дождя, а красный петух все реже садился на крепкий  забор и выкрикивал охрипшим голосом свою торопливую песню, и его подхватывало еще несколько осипших голосов:  лай маленькой собаки,  гогот грязных  промокших гусей.

  Все, что меня окружало: деревянный сарай с кучей суетливых и прожорливых животных, обнесенный новым забором; большой зеленый огород и маленькое строение, из которого часто выходила пожилая женщина и направлялась к сараю, было так ново и в тоже время ужасно и таило в  себе много опасностей. И когда женщина, в грязной надорванной куртке и засаленном платке подходила совсем близко, весь двор оглашался разноголосыми выкриками. Становилось так шумно, что хотелось заткнуть уши.

  Наше жилище находилось под, сложенным в стопку, толстым тесом, пахнущим смолянистой хвоей. Под нами же лежала смятая солома, с запахом  сырости.

  Наша мама, маленькая беленькая кошечка с желтыми прозрачными глазами, лежала смирно, пока мы двое братьев весело тыкались в ее набухшие молоком соски. Она вылизывала нас своим шершавым языком нежно и ласково. Глаза наши слипались - мы засыпали. Да, нас было всего двое, а потом я остался один…

  Однажды, я проснулся от холода. Огляделся вокруг, тусклый свет размыто очерчивал наше неприглядное и темное жилище. Мамы рядом не было.  Мне стало грустно и одиноко. Тут я услышал за спиной какой – то шорох, оглянулся и увидел большие зеленые глаза на черном косматом теле. Они бесшумно приближались и блестели. Я замер и перестал дышать. Глаза эти были отчаянно страшны, это были глаза охотника, выслеживающего свою добычу. Мне стало очень страшно, ведь я еще маленький глупый котенок, которого легко утащит даже крыса, не говоря уже о таком чудовище. Я низко пригнулся и стал ждать. Мое сердечко готово было выпрыгнуть из груди. Я дрожал всем телом и думал: «Где же моя мама и почему она меня оставила одного, когда кругом так много опасностей?» Тут я услышал сильный стук над головой, а потом послышался шорох и противный завывающий голос. Я поднял голову и увидел, что глаза исчезли, а шум продолжался, где – то совсем близко. Я потихоньку выполз из своей лежанки и мелкими шажками направился в сторону шума. То, что я увидел, меня повергло в ужас. Моя мама дралась с каким – то черным чудовищем со вздыбленной шерстью, которое потом сильно заревело и обернулось в бегство. А мама, глубоко вздохнув, направилась ко мне, любопытному, норовившему выглянуть наружу. Мама схватила меня за загривок и потащила назад.  Я все же успел разглядеть зеленый огород в ярком свете и изгородь с какими – то животными, которые мирно лежали на земле, поджав свои длинные белые шеи. Потом эти животные сильно зашумели, но мне уже не было страшно, ведь рядом была мама. Так я понял, что мир вокруг меня не ограничивается одними смолянистыми досками, он гораздо обширнее и разнообразнее.

  Тут рассказ Митьки прервался. Он глубоко вдохнул и взглянул на своих слушателей: большую пушистую кошечку, которая сидела в кустах зеленой малины, глядя на Митьку да тощего облезлого бедолагу, забредшего случайно на их огород, в поисках  мышей. Они смотрели внимательно на Митьку, а он продолжал рассказывать им про свою жизнь. Кругом было тихо. Не высокие яблони шелестели своей листвой под легким ветерком. Митька  спокойно сидел возле малины и продолжал:

  Прошло несколько дней. Я чувствовал, как мои ножки стали крепче, а в голове крутилась одна мысль – что там снаружи. И я вышел. Осторожно, с широко открытыми глазами.

  Зелень, зелень, животные, животные, люди – все смешалось в моей голове.  Все для меня было интересным, новым и пугающим. От каждого шороха, треска, гула я поджимал уши и прижимался низко к земле. Но, видя, что всем нет никакого дела до меня, я насмелился, прошел несколько шажков и огляделся. Потом вернулся в свое насиженное местечко.

  Спустя какое – то время, я уже путешествовал по огороду вместе  с мамой. Она рассказывала мне обо всем, что меня окружало, и мне было интересно.

  Вскоре, стало совсем холодно. Мама все чаще куда – то пропадала, а возвращалась с добычей: мышью или кусочком мяса. Я набрасывался на еду, точно голодный, при голодный зверь. А еще пил молоко, оставленное нашей хозяйкой. Молоко было вкусным и сытным.

  Однажды мама принесла живого мышонка, который тяжело дышал. Я схватил его лапками и боялся отпустить. Сердечко мое сильно колотилось, а по телу пробежали мурашки. «И что же я должен с ним делать?» - мелькнуло у меня в голове. Тут мама толкнула меня и сказала: «Отпусти!». «Нет!» - ответил я. «Пусти!» - крикнула она очень громко. Я испугался от неожиданности и выпустил добычу. Мышонок бросился бежать, а мама стукнула меня еще раз лапой и крикнула: «Беги за ним! Беги!» Я спохватился, но было уже поздно, мышонок забежал под какие – то гнилые доски, лежавшие на земле и затаился. Я стал крутиться вокруг них, но ничего не помогало, мышонок сбежал. Теперь я знаю, что нельзя быть таким нерасторопным, надо действовать решительно и смело. Мама покачала головой и кажется улыбнулась. А я понял, что она смеется над моею глупою мордочкой. Да, я выглядел тогда очень глупо и смешно.

  А время шло, и я подрос. До взрослого сильного кота мне оставалось совсем немного. Я стал настоящим охотником. А так как кругом было очень много мышей, из – за всюду разбросанных кормов, мы с мамой всегда были сыты.

  Скоро стало нестерпимо холодно. Животные все реже выходили наружу, из сарая слышалось блеяние козы, крик петухов, гогот гусей и клокотание индюков. Листва на деревьях пропала. А с неба полетело какое – то мягкое пуховое чудо, холодное и легкое.  Мама сказала, что это снег, который скоро укроет всю землю и больше не растает до весны. Мне же не понравился этот снег. Он был мягким, но сырым и ледяным.

  Хозяйка все реже стала появляться. Она редко наливала молоко. А тот мужчина, который иногда приходил ей на помощь, тоже стал реже приходить. Все огородные дела закончились. С огорода все было давно убрано. Мама уходила ночевать в сарай. А я боялся этих горластых животных и ночевал на нашем старом месте. Было очень холодно и не уютно.

  Хозяйка постоянно звала меня в сарай и часто кричала: «Кис, кис». Но я не откликался. Я ее боялся и близко к ней не подходил.

  Однажды  хозяйка решила меня поймать. Я так напугался, что шерсть на мне стала дыбом, а хвост мой распушился, точно веер. «Нет, я вам не дамся!» - проговорил я. - Не на того напали». Я зашипел, словно гусь и прижался к стене сарая. Женщина подходила ко мне очень медленно, наклонившись и расставив широко руки. Я выпучил свои глаза. А она: «Черныш, черныш!». Ведь на мне нет ни одного белого пятнышка, несмотря на то, что мама у меня  белоснежная, точно  снег. И ей легко можно в него спрятаться. Меня же выдавало все, я черен, как уголек. И только большие глаза блестят зеленью.  А тем временем хозяйка все ближе подходила ко мне. Я сбежал. А она делала еще и еще попытку. «Она решила поймать меня, как мышонка и съесть, - подумал я. – Нет, я не дамся, буду убегать из последних сил». И все же она загнала меня в угол. И я был пойман. Я растопырил свои когти и вцепившись в ее куртку, стал вырываться и шипеть. Но все напрасно, хозяйка крепко держала меня, точно в клешнях. «Вот так я держал свою добычу. Теперь меня съедят. Где же моя мама? Почему она не идет мне на помощь?» Я заревел угрожающе, но и это не помогло. А тем временем женщина удалялась от нашего сарая, она вышла за ограду и пошла куда – то далеко. Шерсть на мне по – прежнему стояла дыбом, а когти были в ее рукаве. Я стал кусать куртку, старался прокусить ее руку в толстой перчатке – это не помогло. Я удалялся от дома. А холодный ветер трепал мою вздыбленную шерсть. 

 Вскоре мы подошли к какому – то огромному дому. Хозяйка постучала в дверь и не услышав ответа, вошла. Нас встретила другая женщина, крепкого телосложения и с прилизанными рыжими волосами, собранными в тугой хвост. Она улыбалась и что – то сказав, протянула руки. Забрав меня  у хозяйки и крепко схватив, она опять что – то произнесла. Ее голос был ласковым и спокойным. Но мне это все равно не нравилось. Я сильно испугался и снова растопырил когти. Женщина же торопливо направилась вверх по лестнице и бросила меня в большое отверстие в полу. Это было подполье без крышки, находившееся в маленьком помещение, в котором стоял большой холодный шкаф и еще много чего, а на веревке висели тряпки. Я даже на какое – то время успокоился, так как понял, что меня не съедят и в доме было очень тепло и сухо.

  Теперь я затаился в этом земляном месте, где было конечно темно и не так уютно. Но все же безопасней, чем снаружи. И где – то недалеко пищали мыши. Этот писк мне напомнил о моей маме. Мне захотелось завыть и броситься бежать без оглядки. Но я боялся даже выйти.

  Я все думал о маме и о нашем дворе, в котором стало, конечно, очень холодно. Но все же это был мой дом.

  Так я просидел под полом неизвестно сколько времени, я боялся выйти. Мне очень хотелось есть, мои бока  провалились еще больше, а животик бурчал очень сильно. Наконец я не выдержал -  вылез наверх. Возле моего убежища я нашел крынку с молоком и кусочек сырого мяса. «Вот уж не ожидал, что здесь может быть еда.»  С большим аппетитом я набросился на мясо и съел, а потом выпил молоко. Кругом было очень тихо и только холодный шкаф вздрагивал и легонько  вибрировал. Но сытость и тепло меня разморили, я так устал за это время, что вскоре уснул. Во сне я видел свою маму, видел стадо гусей, которое окружало меня и громко гоготало.

  Проснулся я от топота ног. Потихоньку высунув свою мордочку из маленького помещения, я наблюдал за женщиной, которая стояла возле стола и что – то резала. Увидев меня, она широко улыбнулась и крикнула: «Митька!». Что это значило я не знал, по - видимому, это и было мое новое имя, которое я потом слышал много раз. Женщина, держа что – то в руке, пошла в мою сторону. А меня, как ветром сдуло от испуга. Я кинулся в земляное укрытие и затаился. «Кис, кис!» - услышал я, а потом опять: «Митька! Митька!» На земле появился яркий квадрат света. Я одним глазом видел, как женщина что – то налила мне в крынку, и когда она удалилась, я потихоньку выпрыгнул из подполья. Кусочек вареной печени и сладкое молоко пришлись мне по вкусу. Это мне нравилось. Мне не нужно было прятаться в укрытие от холода и искать себе пропитание. И если так будет всегда, то я буду самым счастливым котом на свете.

  Вскоре появилось еще две фигуры – это крепкий мальчик и не высокий мужчина. Мальчику было любопытно увидеть меня. Он заглянул в комнату с подпольем. И наши глаза встретились, мои широко открытые зеленые и его карие  большие. Мальчик был весел и затопал ногами. А я спрыгнул в свое убежище, и был таков. Потом я слышал, как этот весельчак пожаловался женщине, которая была, по - видимому, его мамой. А потом все стихло. Но дальше своего помещения я не выходил.

  Ночью я решил обследовать дом. Поднялся по лестнице вверх и заглянул в комнату. На диване спали двое: женщина и мальчик, укрытые тряпкой. Прошел еще выше на этаж, там спал мужчина один, тоже укрытый. Мимо меня проскользнула мышь, я вздрогнул. Но решил ее поймать. Однако мужчина встал и увидев меня, широко открыл глаза. А я испугался еще больше и побежал стремглав вниз по ступенькам, чтобы скрыться в убежище, которое стало для меня родным. Так я понял, что этот теплый дом еще больше, чем мне показалось первый раз и в нем много мышей.

   Прошла ночь. Потом еще одна ночь и еще. Я уже не боялся женщины, которая меня очень вкусно кормила, однако, когда она пыталась подойти ко мне близко, чтобы погладить, я пулей устремлялся в свое укрытие. «Мало ли, что у нее на душе, а может она меня ударит или съест», - думал я, выпучив на нее свои большие глаза. А она смотрела на меня, и мы гипнотизировали друг друга.

  Я уже прекрасно усвоил, что для того, чтобы получить еду, нужно просить, громко мяукая. и бегать за женщиной, но близко к ней не подходить. Мало ли. Голос у меня был хриплым, еле слышным, поэтому женщина смеялась, глядя на меня, но все же кормила  мясом и молоком. А еще она давала мне сметану и колбасу, от которых я был в восторге.

   Только меня пугал мальчик, который пытался все время меня поймать. Он был бешеным весельчаком и никогда не спускался на кухню молча – кричал и галдел. Один раз я не успел сбежать  в подполье, он меня стал ловить. Растопырил руки и присел. Я выпучил глаза от испуга, а он громко засмеялся и позвал женщину на помощь. «Нет, я от тебя все равно удеру, как бы ты не старался. Ты глупый человечешка, и к тому же избалованный. Не дамся!» - думал я, пятясь назад с широко выпученными глазами. Тут появилась женщина и присела возле порога. Я испугался еще больше, моя шерсть стала дыбом, а хвост распушился. Что же они решили наконец меня поймать и что – нибудь со мной сделать. Отчаяние повергло мою одинокую душу в ужас, я со всей мочи метнулся в сторону и пулей выскочил из кухни. А женщина не успела меня поймать или испугалась моего натиска. Ведь я был точно дикий зверь. Пусть меня все боятся.

  И только в подполье я смог перевести дух. Сердце мое колотилось и я дрожал всем телом. «Все равно они меня поймают и тогда съедят». – думал я.

   - А разве люди едят кошек? – спросил тощий кот.

   - Конечно нет, я такого еще не слышала, - ответила кошечка.

   -  Да. Но тогда я еще об этом не знал, - обиделся Митька.

  Назло своей новой хозяйке я решил перевернуть цветы в ее комнате. И перевернул несколько горшков, стоящих на полу. Женщина мне ничего не сделала. Она молча собрала землю и высыпала в горшки, а я наблюдал за ней из – под кровати.

  Потом я опять уронил горшки в другой комнате, сорвал шторы и разбил вазу, стоящую на столике. Женщина только погрозила мне пальцем.

  Так как в доме было еще и много мышей, мои охотничьи навыки пригодились. Я шустро расправлялся с грызунами, которые по глупости вылезали из своих укрытий и оказывались совсем близко от меня. Но в основном мыши прятались в самые не доступные для меня места.

  Однажды женщине стало плохо. Была ночь. Она спускалась по ступенькам и, согнувшись, схватилась за живот. Ее лицо исказилось и сморщилось. Она тихонько застонала. Я, который теперь постоянно следовал за ней, когда она спускалась на кухню, тоже остановился рядом. Испуганными глазами я смотрел на нее, согнувшуюся и жалкую. Подошел ближе и стал нюхать, вытягивая к ней свою длинную черную шею. Я пытался понять, что с ней происходит. А она, вдруг улыбнулась, глядя на меня. И так ласково смотрела, как мать смотрит на своего ребенка и им восхищается. А еще я подумал, что выглядел тогда очень забавно, точно совенок. Так всегда говорила мама, о которой я уже редко вспоминал. Когда тебе хорошо, ты перестаешь думатьо своих близких и лишь в минуты тревоги и тоски ты их вспоминаешь.

 Сову я видел собственными глазами, когда она случайно залетела ночью в наш огород. Мы с мамой стояли совсем близко от нее. Сова была большая и серая с выпученными и удивленными глазами. Потом она ухнула и взметнулась ввысь, оставив меня в недоумении.

  Затем женщина выпрямилась и пошла на кухню, а я побежал за ней, прося, что – нибудь вкусненькое. Она что – то тихонько произнесла, достала из холодного шкафа кусочек печени и положила мне на пол.

  Как - то вечером я опять увидел эти большие удивленные глаза, но только в доме, когда проходил мимо стеклянной стены в спальне. Как оказалось, это было всего лишь мое отражение. Еще там отражалась моя новая хозяйка, мальчик и мебель.

  Теперь, проходя мимо стеклянной стены, я останавливался и внимательно разглядывал свое отражение. Пытался с ним заиграть, точно там сидел другой кот и все за мной повторял.

  За окном лежали горы холодного белого снега. Я сидел на подоконнике и смотрел на улицу. Там бегали собаки и проходили люди, одетые в теплые тряпки.

  Один раз хозяйка отрыла входную дверь и позвала меня. Холодный воздух влетел в коридор, колыхнув мою шерсть. И так отчетливо послышался собачий лай, точно у меня над головой. Это было эхо в морозный день.

  В доме иногда становилось очень шумно, приходили какие – то люди и что – то болтали с хозяйкой. Но, потом, вдруг исчезли, точно растворились. Наступила тишина и одиночество. И хозяйки и мальчика не стало. А мужчина очень редко приходил домой. А когда появлялся, то пшикал на меня и прогонял из кухни, когда я начинал просить есть, своим охрипшим голосом. Потом наливал мне супу, от которого я  воротил нос.

 От такой тишины мыши стали бегать по дому без опаски, что меня и спасало от голода. Не об этом ли я мечтал: я хотел, чтобы мальчик перестал меня преследовать, а женщина больше не приводила в дом чужих людей, которые тоже пытались меня поймать и пугали. Я хотел, чтобы меня оставили в покое. Так оно и вышло.

 Но я затосковал. Я слонялся по дому и мне хотелось выть. Я вспомнил добрые глаза хозяйки и ее улыбку. Наверно я делал, что – то не так, раз они меня все покинули. Я не был ласковым, не терся у ног и не мурлыкал от удовольствия, глядя на хозяйку. Я был другим: пугливым и пакостным.

  Однажды в один не очень прекрасный день, а даже ужасный, я оказался на улице, вернее за дверью дома, в котором было тепло и уютно. Оказался я там чисто случайно, просто мужчина, занося в дом какие – то вещи не закрыл дверь, и я вышел. Как только, я успел выйти, дверь за мной захлопнулась.  Тонким хриплым голосочком я стал просить меня впустить. Хозяин дома мой стон не услышал, а вот маленький   и нудный соседский пес тут как тут. Он вошел с улицы через открытую дверь и загнал меня на дрова, не переставая облаивать. Я съежился и боялся, что пес залезет за мной, но он стоял внизу. Его заливной и нудный голос звенел у меня в ушах. Рыжая шерсть на нем была вся в снегу. А на меня летели с улицы колючие хлопья снега. Становилось холодно и тоскливо. «Неужели я так и замерзну вот здесь? А может я умру с голоду? И никто меня не спасет, - думал я, чувствуя, как из моих глаз потекли слезы. – Где же моя хозяйка? И почему она оставила меня погибать? Я рад был даже тому мальчику, что гонял меня по дому».

  Так я просидел на дровах какое – то время. Пес уже потерял ко мне интерес, он теперь облаивал прохожих. А я смотрел на улицу, на огромные горы снега и на угол какого – то кирпичного строения. Лапы и тело стали зябнуть.

 И тут, совсем близко я услышал теплый и добрый голос своей хозяйки. Вы не можете себе представить, что я испытал в тот момент. Необычайная волна радости прокатилась по моему телу, а сердечко мое готово было выпрыгнуть из груди, когда я увидел снова этот ласковый взгляд.

  - Митька! Что ты здесь делаешь? – заговорила женщина. – Митька!

  - Мяу! Мяу! – завопил я, радуясь и в то же время жалуясь. 

 Я даже позволил взять себя на руки, что раньше со мной никогда не случалось. Руки хозяйки были теплые и мягкие.Она занесла меня в дом и опустила на пол. А я не мог прийти в себя от радости.

  - Как это прекрасно, когда тебя любят! - сказала кошечка.

  - Да, несомненно это так, - проговорил худой кот, завидуя Митьке.

 А Митька побежал к дому. Теперь он знал, что счастье можно измерить мисками, схватить лапами и не отпускать.

 

 

 

Оценки читателей:
Рейтинг 10 (Голосов: 1)

Статистика оценок

10
1

Не забывайте, нажав кнопку "Мне нравится" вы приглашаете почитать своё произведение 10-15 друзей из "Одноклассников". Если нажмут кнопку и они, то у вас будет несколько сотен читателей.

19:05
191
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!