Звонок из прошлого

Звонок из прошлого

       Жизнь у Павла определённо налаживалась: почти сразу устроился на работу, встал на учёт... В общем, всё, как и предписано по УДО.
       А свобода по «условно-досрочному» далась нелегко. Лишь на стадии апелляции адвокату удалось-таки убедить суд в исправлении Сухова и возможности строить свою дальнейшую без изоляции от общества.
       Да и на месте суда вряд ли кто бы сразу поверил. Во-первых, статья не из «лёгких», а главное, шлейф из зоны потянулся: не сошёлся Павел Иванович во взглядах на извечные вопросы с начальником отряда. И как следствие, соответствующая характеристика...
       Адвокат, безусловно, помог. Можно даже сказать, только он и вытащил. А так бы ещё сидеть, да сидеть.
       Единственное, что Павел так и не понял, так это откуда этот спаситель взялся. Денег на защитника у него не было, да и сам адвокат речи о деньгах не вёл. Просто объявился из ниоткуда и всё. Лишь напоследок, уже после того как Сухов П.И. прямо в зале из-под стражи вышел, небрежно бросил: «Вам позвонят». Странно конечно, но... В такие минуты чувства настолько переполняют... Он и позабыл расспросить о своём благодетеле.
       Всё бы хорошо, да одна беда: мать не дождалась. Ушла безвременно за полгода до освобождения, передав по наследству сыну, словно эстафетную палочку, старую хрущёвскую двушку.

       ...Павел вздрогнул. Звонка ни от кого не ждал, да и сам сигнал был каким-то странным, неестественным. Даже больше неестественным, чем неожиданным: звучал как-то уж не совсем обычно, будто не с той ноты. А после того, как услышал панибратское – «Здорово, Паха!», – и вовсе смутился...
       - Пока здоров и тебе желаю. Сам-то, кто?
       - Что, не узнал?
       - Да нет. Так кто?
       - Напряги, напряги память, Паша! Ну…
       Пока Павел перебирал в памяти старых знакомых, неизвестный продолжал подтрунивать: «...И не стесняйся, бери много раньше!..
       - Герка, что ли? Да быть не может! Неужели!?
       - Да... Сам.

       Уже через час бывшие одноклассники сидели за столом малогабаритной Пашкиной кухни и, погрузившись в школьные воспоминания, неторопливо потягивали дорогой импортный коньяк.
       - Да, Геша, кто бы знал... Ведь больше двадцати лет не виделись!
       - А точнее, двадцать два. Ты тогда, если честно, здоровее выглядел. Куда ушло-то всё?
       - Да как тебе сказать… Издержки жизни: ключом, да по темечку. А если серьёзно, то… поверил одному… И вот пожалуйста: он – за бугор, я – на нары. И вся история. Только сейчас всё на место встало: живу, работаю. Возможно, даже женюсь скоро.
       - И это правильно, главное не унывать. А уж если верить, то своим. А то ведь и вся жизнь под откос уйдёт… и не заметишь как.
       - Ёлки-палки, наконец-то дошло! Ты ведь не случайно нарисовался? Ну-ка, Гера, колись, моё освобождение твоих рук дело?
       - Да ладно, Паша, мелочи жизни. Друзья должны помогать. А иначе, какие мы друзья?..
       - Нет-нет… за это – по полной! И не этой французской дряни… уж извини.
       Павел извлёк из холодильника холодную поллитровку и разлив всклень, торжественно произнёс: «За тебя, Герман, за тебя, друг!».

       Разговор приятелей, изрядно смоченный крепким спиртным, постепенно оброс обычными в таких случаях сантиментами и напоминал уже беседу двух закадычных друзей. Герман хвалился успехами в бизнесе, а Павел жаловался на свою вечную «жизнь взаймы».
       - Не грусти, Пашка, не сразу Москва строилась. Да и взлётов без падений никогда не бывает. К тому же, есть у меня на стадии завершения один бизнес-проект...
       - Если скажешь, что на «лям», – не удивлюсь.
       - Если б на «лям», Паха, тогда б и не заморачивался. Одно скажу: ежели выгорит, – думать о деньгах больше не придётся. Во-о-бще!
       - Рад за тебя, Гера, хоть ты в этой жизни не плаваешь…
       - И ты скоро не будешь. В этом деле и тебе место найдётся… и даже не второстепенное.
       - Как это?
       - А так. Ты же друг. А это, уже полдела! В общем, есть у меня предложение...

       В дальнейшем встреча носила сугубо коммерческий характер и в основном сводилась к нюансам неожиданно свалившейся на Сухова оферты.
       К сожалению, в силу вышеописанных обстоятельств, никаких институтов за свои сорок Сухов не оканчивал, зато недостающую образованность создатель с лихвой компенсировал ему душевной простотой и необычайной доверчивостью (с некоторыми оттенками детской наивности). А потому, как ни старался Герман посредством специфической терминологии донести до друга суть своего проекта, в осмысление его слова так и не трансформировались и, как результат, в Пашкиной голове не осели. Лишь перейдя на бытовую лексику, Гере удалось-таки разъяснить Павлу алгоритм действий компании, одновременно очертив и круг его весьма скромных обязанностей: «Делать тебе Паша ничего не придётся. Будешь просто заходить после работы и подписывать бумажки. Всё. Остальное – наша забота. Ну да, есть доля небольшого авантюризма… Как без него? А то ведь и жить будет не интересно!».
       Убедил Герман и в отсутствии криминала, пояснив, что инвестиции в будущее – личное дело каждого и исключительно добровольное.
       На том приятели и порешили, скрепив свой виртуальный договор остатками гремучей франко-российской смеси.

       Офис с неброской вывеской – «ООО «Доверие» располагался в Центральном округе города и привлекал к себе не столько удобными координатами, сколько обнадёживающим и вселяющим уверенность названием.
       Оптимально размещённая реклама, выпуск красочных буклетов и путеводителей наряду с прочей, хорошо поставленной работой, довершали дело. В расчёте на быстрое и гарантированное обогащение в компанию, словно мухи в своём последнем полёте к манящей запахом липучке, беспрерывно стекались всё новые и новые вкладчики. Печальный опыт вакханалии «девяностых», когда обман был нормой, а мошенники именовались предпринимателями, так ничему и не научил. Народ упрямо продолжал нести свои кровные в глянцевые офисы нуворишей, помогая возводить ещё более высокие, но заведомо обречённые «пирамиды».

       Помещение общества лишь внешне напоминало обычную трёхкомнатную распашонку. В остальном же, с учётом дорогой офисной мебели и современной оргтехники, всё указывало на размещение здесь вполне успешного финансового предприятия.
       Павла встретил худощавый мужчина, с типичной для клерка внешностью, и без лишних слов усадил за небольшой фигурный столик, обеспечив уже оговоренной с Германом непыльной работой.
       Сухов знал, что деньги его друг делал из ничего, просто из воздуха. Никакого продукта компания не создавала, а мыльный пузырь раздувался сам по себе, за счёт горе-инвесторов, совершенно на пустом месте. Понимал он и то, что любой процесс, тем более финансовый, без жертв не обходится. Однако каждый раз, когда ему становилось жаль обманутых, он успокаивал себя неизбежностью происходящего и доброй волей самих потерпевших. Мысль о том, что в их числе может оказаться и он, его не посещала. Тем более что, подписывая документы от имени компании, он, по определению, жертвой не являлся. Да к тому же, сам «основатель» был его другом.

       На протяжении нескольких месяцев Павел исправно приходил в офис и аккуратно ставил свой параф, получая за это пусть и небольшое, но всё же ощутимое для него вознаграждение.
       Аппетит действительно приходит во время еды. И теперь он не только с нетерпением ждал обещанного, но уже и строил далеко идущие планы на светлое и беззаботное будущее.

       День у Сухова не заладился с самого утра. Вначале испортил отношения с начальством, а чуть позже, на почве неразделённого представления о «счастье», поссорился с Веруней. Но уже после того, как зашёл в офис и обнаружил абсолютно пустое, с разбросанной всюду бумагой и бегающими по комнатам возмущёнными вкладчиками, помещение «Доверия», настроение поменялось. На радостях, он даже не заметил, как оказался во дворе родной девятиэтажки…
       Мысли о новой жизни беспрестанно будоражили воспалённое сознание, то и дело возникая в виде ярких образов тёплых кокосовых островов и дорогих фешенебельных вилл.
       «Всё, саморазрушение, которого я так ждал, – свершилось! Теперь-то Верка точно не устоит, – подумал Павел, глядя на рабочих, загружающих в автофургон чьи-то пожитки… – Надо же, телик прям как у меня, «соневский…».

       Лифт был занят, и он не спеша поднялся на свой «пятый», на ходу обдумывая варианты увольнения с порядком надоевшей ему работы.
       Нельзя сказать, что реакция была мгновенной... Но уже в следующие секунды – покачивающийся шаг и полная растерянность...
       Девушка в форме судебного исполнителя, видя явную подавленность Сухова, была предельно тактична: «Понимаю… Но, к сожалению, ваша квартира уже три месяца как продана. Причём непосредственно вами. Вот, пожалуйста, копии договора и судебного решения о принудительном выселении».
       Держась за перила и медленно спускаясь вниз, Павел ещё не знал, что ко всему прочему его уже ожидал следователь, повестка от которого лежала в его (теперь уже бывшем) почтовом ящике. И, похоже, теперь Сухова действительно ждало беззаботное будущее... обеспеченное государством.
       И на то ведь была его… добрая воля.

       …За всё время пребывания в колонии никто Павла так и не навестил. Не приходили ему и письма, в том числе, от Веры. Сам же он писал ей почти ежедневно, и каждый раз просил прощение за своё легкомысленное отношение к жизни.
       Когда же письма с отметкой об отсутствии адресата стали возвращаться, писать перестал.

       Как-то, незадолго до освобождения, Павлу пришло странное письмо. На гашеном штемпелями почтовом конверте без обратного адреса красовались марки островных кокосовых Сейшел.
       Стандартный лист содержал всего лишь одно аккуратно выведенное почерком Веры слово…

20.08.2016

Оценки читателей:
Рейтинг 0 (Голосов: 0)

Не забывайте, нажав кнопку "Мне нравится" вы приглашаете почитать своё произведение 10-15 друзей из "Одноклассников". Если нажмут кнопку и они, то у вас будет несколько сотен читателей.

RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!