История одного птеродактиля

Совсем не в далёкие времена и не в тридевятом царстве, а в обыкновенном и не таком уж большом государстве, жил да был один птеродактиль. Был он мало кому известен, потому что не являл из себя ничего особо примечательного. Так же, как все динозавры и прочие люди, он мчался от одного дня к другому, гоняясь за призраком св. Грааля. А говоря проще — как и все, желал отхватить у жизни хотя бы клочок счастья, ну, скажем, 4 метра на 3.

Звали этого птеродактиля просто.

«Я».

Имя это, конечно, совсем не редкое. Носить его может почти каждый, кому захочется. Но ведь оно как бы бесхозное — бери и распоряжайся по своему усмотрению, коли нравится и не жмёт. В этом нет ничего зазорного.

Однако наш птеродактиль умудрился вообразить, что это самое имя по-настоящему принадлежит только ему одному. И долгое время он жил с этой мыслью, согревавшей, и, что говорить, ослеплявшей его своим нестерпимым сиянием.

Недолго купался в лучах своего личного «солнца» птеродактиль, а оно возьми, до подпали его крылья — и то, что раньше было горячо любимо, стало вызывать приступы ненависти. Вскоре жестокое светило «Я» затянули тучки самокритики и птеродактилю показалось, что он нашёл отдохновение, но когда из тучек сложилась первая гроза, птеродактиль понял: лучше ему не станет ещё очень и очень долго. Жизнь его превратилась в перманентное страдание. Правда, случались не слишком жаркие и в то же время не дождливые дни. Но это было так редко, что скорее растравляло душу птеродактиля, нежели утешало его.

А через некоторое время к несчастьям нашего птеродактиля прибавилось ещё одно. До него постепенно дошло, что его удивительный и неповторимый мир вовсе не центр системы, и даже не в первой десятке планет, вращающихся вокруг ближайшей — и не его собственной — звезды. Он понял, что находится где-то на периферии, где на самом деле довольно-то зябко, да и вообще — космическая глушь. Вдобавок, от некоторых странников, которых он видел мельком, птеродактиль узнал, что не только «Я», но даже он сам не принадлежит себе, как полагал раньше. Всё, начиная от его имени и тела и заканчивая его мыслями и привычками птеродактилю дали другие: родители, сверстники, учителя… книги и язык, на котором он привык говорить и размышлять с детства. Всё в нём было временное, позаимствованное, а местами и вовсе чуждое его «натуре»; однако как же сильно он был привязан к тому, что некогда называл «своим»! Птеродактиль решил, что единственное спасение — это последовать за теми странниками, которые не имели за душой ничего, кроме удивительной лёгкости.

И он отправился в путь, оставив своё любимое и в то же время ненавистное имя на заледеневшей планете.

Отказавшись от «Я», птеродактиль будто выиграл лотерейный билет. С той поры каждое событие в его жизни, важное или совсем незначительное, получило способность превращаться в настоящее приключение. Нудность повседневности улетучилась, словно спирт, и её место заполнила тихая радость.

Но в любой, хотя бы на самую малость порядочной сказке зло, как известно, не дремлет. На далёкой захолустной планете возвращения птеродактиля дожидалось покинутое имя. Как Роза своего Маленького Принца, «Я» призывало его вернуться, и птеродактиль из раза в раз сдавался, позволяя отравить себя змее эгоцентризма, и мчался на свою далёкую планету, чтобы поддержать жизнь в этой крохотной частице всего сущего. Он поливал её воспоминаниями о комплиментах и суровой критикой, задабривал обещаниями и подбадривал угрозами, и даже выстроил (и снёс с лица земли) не один воздушный замок вокруг Имени, которое при каждой встрече стремилось довести своего «хозяина» до белого каления. И тогда, пристыженный и разочарованный, он дожидался, пока «Я» задремлет, и снова сбегал.

И ему снова становились доступны неисчислимые чудеса. Он мог без устали любоваться разнообразием тех удивительных существ, которых встречал на каждом шагу. Он нырял в их миры, как в прозрачные озёра, или заходил осторожно, словно то были дремучие леса, но каждый раз совершал это с затаённым восторгом путешественника, которому вот-вот откроется очередное Прекрасное.

Только одной планеты стыдился и избегал птеродактиль — своей собственной. Он отдалялся от неё всё дальше и дальше, и однажды улетел настолько далеко, что забыл к ней обратный путь.

Теперь он познал, что такое настоящее одиночество. Нигде он не мог задержаться дольше, чем гость, и дни путешествия его превратились в обесцвеченную рутину. Странствие потеряло свой смысл, и его носило по бескрайним межзвёздным просторам, как старый корабль, потерявший свой экипаж.

Когда он совсем отчаялся и помышлял о гавани, которую люди называют смертью или переходом в Ничто, птеродактиль попал в очень странное место. Пространство в нём сворачивалось, а всё, что туда попадало — распадалось на кварки. И птеродактиль решил... смириться. Прощаясь сам с собой, он сказал примерно следующее:

«Вот, дружище, ты и потерпел окончательное поражение. Сначала потерял место в центре мироздания, а теперь даже вернуться на единственный клочок вселенной, который ты считал относительно «своим», не имеешь возможности. Ну и что с того? Подумай. В мире от этой потери не будет ни теплее, ни холодней. Ты лишь крохотная частица, неотделимая от огромного потока, из которого она не в состоянии вырваться и убежать. Зачем же тащить на себе камни горестей, которые принадлежали тому, кого уже почти что нет, а скоро и вовсе не станет?» Эта мысль показалась ему забавной, и он тихо рассмеялся, прежде чем рассыпался на миллиарды частиц...

Очнулся птеродактиль на странной, но довольно уютной планете. Какое-то время он отдыхал и всё думал, что же это с ним приключилось: явь или сон? Не сразу понял он, что находится… дома! Птеродактиль очень удивился, но был спокоен. Теперь всё, что он видел здесь, не казалось ему ни ужасным, ни притягательным. Он понял, что теперь может с лёгкостью расставаться с тем, с чем однажды по-настоящему распрощался, и не важно, где это произошло, во сне или же наяву.

А ненависть, которую он годами носил, как дорожный мешок с камнями, пропала. Ведь птеродактиль наконец-то осознал, что «его» имя и планета подобны всем тем бесчисленным землям, в которых он побывал или только собирается побывать, и значит, прекрасное можно отыскать даже в давно опостылевшем. Нет смысла ненавидеть то, что появилось случайно и однажды вновь вольётся наравне с остальными в общее сияние вечности.

С тех пор птеродактиль то странствует, то возвращается. Ему очень нравится гостить в чужих и зачастую удивляющих его мирах, но также он любит возвращаться и на родную планету. Там его дожидается полу затёртое имя — «Я». Однако теперь птеродактиль смотрит на него безо всякой ненависти.

Он думает, что это распространённое имя похоже на книгу, изданную многомиллиардным тиражом. Но разве становится история хуже от того, что её напечатали не один, а неисчислимое количество раз? Здесь качество зависит только от содержания.

Птеродактиль довольствуется тем, что его экземпляр содержит в себе множество пометок и комментариев, оставленных такими же, как и он — странниками.

Этого более, чем достаточно.

1 июня 2022 года.

Оценки жюри:
Рейтинг 8 (Голосов: 3)

Статистика оценок

9
1
8
1
7
1
Оценки читателей:
Рейтинг 0 (Голосов: 0)
23:24
RSS

Произведение принято на конкурс! Удачи! Орг. Светлана.