Коврижки да булочки

  С детства я любила смотреть, как бабушка печёт хлеб: как морщинистыми руками замешивает тесто, как ставит в русскую печь, как вынимает его, ароматно пахнущий, и кладёт на вышитое полотенце. Конечно, я была просто счастлива, когда бабушка разрешала мне в этом поучаствовать. Иногда она спрашивала: "Ну что, помощница, какой будем печь в этот раз?". Белый пшеничный? Ржаной? С гречкой? С семечками подсолнуха? Или, может, с тыквенными? Добавим тмина? Или чернослива, чтобы был послаще? А может, заделаем чиабатту?

  Когда же хлеб, пышный и мягкий, словно лебяжий пух, остывал, бабушка отрезала мне хрустящую корочку. Как хорошо было намазать её вареньем или мёдом - и с чаем! Или чесноком - и с борщиком со сметаной!

  А какие у бабушки пироги получались! То защипнёт их калиткой, то полумесяцем слепит, то ушки приделает. Смотришь на них - и есть жалко!

  Не менее чудесными у неё получались пряники, булочки и печеньки, которые она любила расписывать затейливыми узорами и нередко поручала это мне. Их же она вешала на новогоднюю ёлку вместе с мандаринами.

  Это и предопределило мою будущую профессию. Конечно, прежде я получила высшее образование, потом некоторое время работала экономистом, но вскоре открыла мини-пекарню. Спасибо Косте, моему мужу - без его помощи я едва бы справилась со всеми бюрократическими передрягами! Так что теперь я, можно сказать, индивидуальный предприниматель: пеку хлеб, пироги, булочки, сама же их и продаю, сама же веду бухгалтерию. Работы, конечно, много, но мне нравится.

  Каждый день приходится общаться с разными людьми. Среди них встречаются как добрые и весёлые, так и хмурые, обозлённые на весь свет. А однажды мой маленький магазинчик посетила личность весьма неординарная, можно сказать - легенда, для одних - героическая, для других - зловещая. Я же, ничего не подозревая, поставила в печь очередную партию булочек, как обычно, включила музыку, чтобы лучше поднимались, и подошла к прилавку, чтобы обслужить обычного, на первый взгляд, покупателя.

  - Мне, пожалуйста, коврижку медовую, - заговорил он, протягивая мне две купюры по сотни.

  - Вам с курагой или с изюмом? - уточнила я.

  - С изюмом, пожалуйста.

  А было утро. Посетители ещё не успели надавать мне мелочи, поэтому дать восемьдесят рублей сдачи не представлялось возможным.

  - У Вас нет помельче? - спросила я покупателя. - А то сдачу дать не с чего.

  Он ещё раз залез в кошелёк, проверил мелочь, но всё, что нашёл - это пятидесятирублёвую купюру.

  - К сожалению, мельче нет.

  Но даже с пятидесятки у меня не нашлось сдачи. Тогда я забрала у него сотню, а вторую вернула ему.

  - Мне не с чего дать сдачу. Возьмите. Двадцать рублей занесёте, когда сможете.

  Возможно, Костя прав, когда говорит: "Наивная ты, Юлька! Слишком веришь людям. А они этим и пользуются". Сам-то он, ещё в школе натерпевшись от одноклассников из-за очков, научился понимать, что далеко не все люди хорошие. Есть среди них и такие, которые сделают полость не столько из корыстных побуждений, сколько просто удовольствия ради. Не скрою, попадались мне и такие, бывало, что и обманывали, и подставляли. Но если в каждом видеть негодяя и никому не верить - зачем тогда жить на свете?

  - Спасибо! Я завтра буду в этом районе, обязательно занесу.

  Но ни завтра, ни послезавтра он так и не объявился. Я подумала: видимо, обманул! Огорчилась, конечно. Я-то к человеку всей душой, а он... Ну да Бог ему судья, как говорится!

  За делами-заботами я уже и забыла про нечестного покупателя, но недели через две я неожиданно его увидела. По телевизору. Ведущий новостей говорил о приговоре организатору массовых беспорядков, который вывел людей на митинг якобы за честные выборы, а на самом деле пытался устроить государственный переворот. Финансировал это безобразие большей частью Госдеп США, частично помогали Испания и Греция, с чьими разведками подсудимый, как оказалось, сотрудничал. И этот мой покупатель - тогда я узнала, что его зовут Максим Дмитриев, лидер общественного движения антифашистов, - сидя за решёткой, совершенно бесстыдным образом усмехался, говоря: "Если бы я выучил польский язык, то работал бы и на Варшаву". Ну, думаю, вот и верь после этого людям!

  - Да всё это чушь собачья! - сказал Костя, когда я поделилась с ним своими мыслями. - Намухлевали с выборами, разогнали законный митинг, а теперь ещё сказки про шпионов рассказывают! Сам признался? Ага, знаем, как он признался! Послушай!

  Включив компьютер, кликнул на сайт одной радиостанции. Там-то удалось прослушать его последнее слово полностью. Дмитриев выглядел усталым, однако, по всему видно, сдаваться не собирался. Обвинение против него он называл абсурдными, дело - грубым фальсификатом, а президента - ущербным закомплексованным мальчишкой, который мстит всем за то, что у него в детстве не было велосипеда. "Конечно, если я знаю испанский и греческий, то работаю на разведки этих стран - как же иначе? Если бы я выучил польский язык, то работал бы и на Варшаву, если бы язык племени умба-юмба, то и на них бы работал!".

  Оказывается, арестовали Дмитриева как раз в тот день, когда он купил у меня коврижку. Выходит, он просто не успел занести мне двадцать рублей. А я, грешная, так плохо о нём подумала!

  В моей памяти до сих пор стоят его слова: "Признавать свою вину я не собираюсь. Сажайте, стреляйте - делайте, что хотите. Но я стою перед вами как человек гордый, которому не в чем каяться. Я верю в судьбу своей Родины, верю, что мы победим!".

  Нет, вы не подумайте, будто я какая-нибудь политическая фанатка. Но когда людей сажают по сфабрикованным обвинениям, мне совсем не нравится. Тем более не нравится это Косте, который всей душой симпатизирует антифашистам и анархистам. Для него Дмитриев - герой, символ борьбы за справедливость в нашей несвободной и несправедливой стране. И его очень огорчает, что люди, за права которых Дмитриев боролся, так легко поверили во всю эту грязь, бросили его в трудный момент. Сам Костя очень гордится, что этот героический человек покупал у его жены коврижку и всем друзьям это рассказывает. Он смело вступался за своего героя, когда того при нём начинали поливать помоями. Однако написать письма в тюрьму, куда Дмитриева посадили на четыре с половиной года, так и не решился. "Мне кажется, чего бы я ни написал Максиму Петровичу, всё будет мелочью, глупостью, - признался мне муж. - Чтобы иметь право писать такому, как он - это нужно самому быть Личностью с большой буквы". Себя Костя к таковым никогда не относил.

  Четыре с половиной года пролетели быстро - почти незаметно. Для меня и Кости. Для Дмитриева, думаю, всё было совсем по-другому.

  Я как раз хлопотала на кухне, и моя голова была занята мыслями: вот покручусь в своей пекарне ещё пару месяцев, пока моя живот не станет настолько большим, что трудно будет передвигаться. Потом буду сидеть дома - баловать Костю чем-нибудь вкусненьким, вязать детские вещи. Ведь уже в конце августа я должна стать мамой.

  Так думала я, вынимая из хлебопечки пышущий жаром батон с гречневой крупой. И чуть не выронила его из рук от неожиданности, когда услышала восторженный крик мужа:

  - Юлька, он вышел на свободу!

  - Кто вышел? - я не сразу поняла, о чём речь.

  - Дмитриев! Он уже давал интервью. Сказал: сдаваться не собираюсь, продолжу бороться!

  Я тут же принялась замешивать тесто. Испеку, пожалуй, булочек с корицей - Костиных любимых. Праздник всё-таки!

  

  Конечно, о двадцати рублях и давно и думать забыла. Я думала, что и Дмитриев о них и не вспоминал. Единственное, на что я надеялась, это на то, что он успел попробовать коврижку. Хоть какая-то маленькая радость в такой далеко не радостный день.

  Но я ошиблась. Когда через пару дней я стояла у прилавка своей пекарни, вошёл Дмитриев. Неволя не прошла для него даром. Он побледнел, осунулся, но в его взгляде читалась такая решимость, что легко было поверить: сломить этого человека не удалось.

  - Здравствуйте! Я помню, что должен Вам двадцать рублей, - сказал он, вытаскивая из кошелька пару десятирублёвых монет. - Извините, раньше никак не мог занести.

  - Ой, ну что Вы, Максим Петрович? - запротестовала я. - Я уже о них и забыла! Очень рада видеть Вас на воле! Мой Костя, как узнал, что Вы освободились, чуть до потолка не прыгал!

  - Спасибо! - пламенный оппозиционер немного смутился. - Я очень тронут! Передавайте от меня Косте большой привет!

  - Спасибо! Обязательно передам!

  Я не сомневалась, что Костя будет очень счастлив, что такой человек передаёт привет его скромной персоне.

  - А деньги возьмите. Не люблю быть в долгах. И дайте мне, пожалуйста, вот эту коврижку.

  - С изюмом или с курагой?

  - С изюмом я уже пробовал. Кстати, очень вкусная. Давайте с курагой.

  И снова он протянул мне две сторублёвые бумажки. А у меня мелочи - только те двадцать рублей, что он только что мне отдал. Для сдачи явно не хватит.

  - Ой, у меня опять нет сдачи! - я виновато развела руками. - Может, у Вас найдётся помельче?

  Но у Дмитриева помельче не оказалось.

  - Тогда занесёте потом.

  Теперь-то я уже точно знала, что этому человеку можно верить.

  - Нет-нет! - запротестовал Максим Петрович. - А то вдруг опять не получится. Давайте лучше я у Вас ещё что-нибудь куплю. Например, вот эту булочку с маком. Вот ещё пять рублей - и будет как раз.

  Когда он ушёл, я ещё долго смотрела на монеты, которые мой необычный покупатель по прошествии стольких лет не забыл вернуть. Пожалуй, я не буду их тратить - отдам Косте. Пусть хранит их как счастливый талисман. А он, думаю, непременно захочет их сохранить. Ребячество? Может быть! Но как хочется верить и помнить, что в мире, где так много обмана и подлости, есть люди, для которых обещание - не пустой звук.

  Так думала я, надевая перчатки. Всё это потом, а сейчас работа - коврижки да булочки.

Оценки читателей:
Рейтинг 0 (Голосов: 0)

Не забывайте, нажав кнопку "Мне нравится" вы приглашаете почитать своё произведение 10-15 друзей из "Одноклассников". Если нажмут кнопку и они, то у вас будет несколько сотен читателей.

21:13
54
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!